Яблоко Монте-Кристо

Алексей, например, категорически не выносит телефон, вот и пришлось…

– Что ты, милый, – голосом сладким, словно мед, пропела Николетта, – экая ерунда, я приехала на такси, не платила за него, с шофером договорился дежурный по аэропорту. Ты лучше объясни, как нам сейчас следует поступить, чтобы получить молодильных жуков?

– Главное, изобразите, будто вам неизвестно, для чего они существуют, – бодро заявил я, – остальное моя забота.

Глава 21

Не успел Леха сесть в гостиной в кресло, как Николетта ринулась к бару вытаскивать бутылку элитного коньяка, а Кока бросилась убирать с большого стола вазу с цветами.

– Которая твоя мать? – шепотом спросил Одеялкин. – Во, совсем одинаковые бабы.

– В розовом, – тихо ответил я, – худая блондинка.

– Они обе такие.

– Та, что с бутылкой.

– А вторая кто?

– Ее подружка, Кока, – пояснил я.

– Ваще, блин, – выдохнул Леха, – издали девочки, вблизи жуть!

– Чай, кому чай? – заголосила Тася, вталкивая в гостиную столик на колесиках. – Заварочка свежая, вчерашнюю, хоть она и хорошая, я вылила!

– Оставь нас, – процедила Николетта прислуге, – я лично поухаживаю за дорогими мальчиками.

Тася разинула рот и глянула на меня, я осторожно пожал плечами.

– Че, сами кипяток нальете? – не успокоилась домработница.

– Да, – каменным голосом сообщила маменька.

– Так не сумеете, обваритесь.

– Ступай прочь, – попыталась улыбнуться Кока, – мы похозяйничаем.

– Ладно, ладно, – загудела Тася, – когда лужу подтирать надо будет, кликните. Или сразу швабру принесть?

Кока застонала и прикрыла глаза рукой, Николетта, покраснев, рявкнула:"

"– Испарись!

Тася не спеша, вразвалочку удалилась.

– Уж извините, Алексей, никак не могу обучить бабу, – затараторила маменька, – столько лет воспитываю, но не прививается интеллигентность к дереву простонародья. Вам чай?

– Спасибочки, – кивнул Одеялкин, – с удовольствием выпью из ваших ручек.

Я отвернулся к буфету. Надеюсь, маменька не поймет фразу буквально и не станет черпать кипяток ладошкой.

– Вам какой? – продолжала ухаживать Николетта.

– Лучше обычный, – пояснил Одеялкин, – мы к изыскам не приучены, простые люди, из провинции.

– Вне Москвы чистая аура, – ожила Кока, – чем дальше от столицы, тем светлее душа.

– Ваша правда, – кивнул Леха, – москвичи грубые, заносчивые и за счет деревни жируют. Не сеют, не пашут, а хлебушек едят.

Николетта с раздражением дернула плечиком, маменьке явно не пришлось по вкусу, что Одеялкин согласился с Кокой.