Я живу без оглядки, или Узнай тайны женской души

А по-твоему, лучше во вранье постоянном жить?

— По-моему, лучше себе холостого найти, — как-то нерешительно произнес дед и разочарованно посмотрел на меня.

— Рада бы, да не попадается. Я же не виновата, что нормальных мужиков всех разобрали, а среди тех, кто остался, выбора вообще никакого. Я понятия не имела, что он женат, а когда правду узнала, то поняла, что ничего исправить уже не могу. Сердцу не прикажешь.

— Тебе нужно было сразу его ко всем чертям послать, как только ты узнала, что он женат, — принялся учить меня дед.

 — Пусть домой к жене катится, он ведь чужой муж, понимаешь, чужой!

— Понимаю, да только поезд уже ушел. Ладно, дед, давай прекратим этот разговор, и так тошно. Не могу я его разлюбить, хоть убей, не могу! Я его к разводу не принуждаю. Он так решил. Придет, я его приму. Место в шкафу освобожу, чемодан распакую, рубашечки все аккуратно на вешалки повешу, трусы, носки перестираю в трех водах с пеной, одна душистее другой, а чемодан подальше в кладовку спрячу, чтобы он, не дай бог, его опять не собрал.

 — Я почувствовала, как задрожал мой голос, а на глазах показались слезы. — Ну как, дед, здорово я придумала? Ну скажи, здорово? А я хитрая, дед, я очень хитрая. Почему мужики обратно к женам возвращаются? Потому, что у все-таки стены родные и знакомая атмосфера. Мужики — они же кобели. Захотел — живет у жены, захотел — у любовницы. Не понравилось — ушел и живет один. Да только от таких, как я, не уйдешь. Я, дедуля, капканы ставить умею. Прочные, надежные капканы. От меня ему не уйти…

Не выдержав, я обхватила голову руками и заплакала.

Дед Герасим принялся гладить меня по голове и успокаивать:

— Не плачь, дочка. Не реви. Было бы лучше, если бы ты послала его ко всем чертям. Зачем тебе чужие портки стирать? Ты красивая, ты умница. Вот увидишь, попадется тебе не чужой муж, а хороший парень. Ты только представь, как это здорово — жить с человеком, от которого ничего не нужно скрывать. Ничего… Твой дом для него станет родным…

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился незнакомый рослый мужчина, одетый в брезентовую плащ-палатку.

От удивления я просто рот открыла и недоуменно посмотрела на деда Герасима. Дед присвистнул и перекрестился:

— Здрасьте, добрый человек, а ты кто?

«Добрый человек» скорчил такую неприятную гримасу, что мне сразу стало не по себе.

— Я не здешний, на огонек заглянул, — ответил гость. Голос у него был простуженный, грубый.

— А-а… Тогда милости прошу. Самогонка да клюковка имеются.