Я заберу у тебя ребенка

Злым движением смахиваю слезы и выхожу на улицу, где плотный знойный воздух мгновенно обволакивает тело и лицо. Сильный контраст между температурами в помещении и снаружи заставляет меня пошатнуться, кружится голова.

— Кажется, предварительно нам нужно заехать в больницу, ты бледная, краше в гроб кладут, — обвиняет Бакаев, оказавшийся рядом и поймавший мое слабое тело в свои руки. Это объятие со спины, как и обычно, лишает меня равновесия. В прямом и переносном смысле.

Но не поэтому я дергаюсь и отталкиваю от себя Бакаева.

— Поедем, пожалуйста, — прошу у Бакаева, непроизвольно хватая его за руку. Он смотрит на мои пальцы, стиснувшие его ладонь, и кивает.

— Мой человек отвезет тебя в больницу, пройди обследование и жди меня. Я останусь, мне нужно дождаться адвоката."

"После этих слов он усаживает меня на заднее сиденье роскошного автомобиля, припаркованного прямо у входа в центр. Причем это единственный автомобиль в таком роде.

Черные тонированные стекла и глухие двери прячут меня от Гены и Бакаева. Мужчины стоят лицом к лицу и что-то обсуждают. Но меня мало волнуют их разговоры. Прикрыв глаза, я ликую от маленькой победы.

Скоро я увижу свою малышку.

Глава 18

— Что ж, Оксана, пора нам обсудить всё по-человечески.

Время до новой встречи с Бакаевым пролетело стремительно. И вот я снова имею сомнительное удовольствие лицезреть эту каменную статую. Он вообще умеет улыбаться? Такой грозный и непоколебимый. Неужели он и с дочерями такой?

— Мне и здесь хорошо, — всем видом показываю, что прекрасно себя чувствую на заднем сиденье, похлопываю по короткому подолу платья. Я тут окопалась, даже капельку вздремнула, утомленная осмотром у врача и процедурами.

И «по-человечески»— это как?

Тяжелый усталый вздох сопровождает слова Бакаева, который стоит возле распахнутой двери автомобиля и ждет, что я послушаюсь и выйду.

— У нас нет времени на твое упрямство и препирательства. Будет удобнее разговаривать, если ты сядешь на пассажирское сиденье.

— Ты хочешь сесть за руль? — удивленно смотрю на него, не понимая тяги к вождению после такой страшной аварии. — Ведь у тебя же есть водитель. В прошлый раз ты нас чуть не угробил.