Я заберу у тебя ребенка

Вдруг Оксана с самого начала имела какую-то определенную цель и шла к ней. Но что она могла хотеть?

По мере того как размышляю о случившемся, перемещаюсь в спальню, оглядываюсь в помещении.

Она ничего не взяла. Только телефон, который теперь недоступен.

Нет, она не заслуживает сомнений, даже мысленных, даже тех, о которых не узнает. Она достойна большего. А главное, веры в свою искренность.

И я буду непоколебимо верить в то, что она ушла не по своей воле, а значит, нужно немедленно организовывать поиски.

Неожиданный звонок прерывает поток моих мыслей и планов. Быстро беру трубку и слышу знакомый голос:

— Если хотите получить Оксану живой, выполняйте мои условия…

Глава 42

Лиза сильно перенервничала и проспит не меньше двух часов, в этом не было сомнений, я же не могла находиться больше в этом доме.

Он на меня давил. Давил так сильно, что я боялась задохнуться. Рвалась наружу, как птица из клетки, чтобы глотнуть свежего воздуха, прочистить мысли, собраться с духом.

Гульназ суетливо крутилась рядом, и я попросила ее присмотреть за дочкой, пообещав скоро вернуться, сама же снова надела на себя спортивный костюм, спешно натянула кроссовки и, прихватив телефон, выскользнула на улицу, не встретив, к счастью, Беллу.

Я бы не смогла отыскать в себе моральные силы для разговора с ней. В чем-то я понимала эту женщину, хотя и сложно было в этом признаться, ведь я сама мать. Невозможно оставаться в стороне, когда в жизни твоих детей творится неладное.

Но и выносить откровенную агрессию сложно, я только-только перестала воевать с Арсланом.

Во дворе снова бегают собаки, за которыми присматривает Хаким; застыли на месте деревянные качели, на которых мы так и не покатались с дочками; дневной зной потихоньку спадает. Теплый летний ветерок колышет растрепанные пряди волос, воздух прогретый, расслабляющий, но меня знобит. Нервы сдают.

С того самого дня, когда мне позвонила директор лагеря, жизнь подхватила нас с Лизой и вовлекла в безумный водоворот.

Что теперь будет? Суд за детей? По всем законам я — мать Лизы и Зарины. Но никто не отменял всевластие денег, поэтому я бы не удивилась, если бы меня полностью отстранили от воспитания детей. К тому же никак не стереть тот факт, что я похитила Лизу.