Я заберу у тебя ребенка

Искушение невероятно сильное и пронзающее насквозь, как миллион крохотных укусов. Он жалит своим напором, попадает точно в цель. И угадывает. Да, я дразню, провоцирую, заманиваю и хочу, чтобы покорял и соблазнял. Чтобы показывал, что не может держать свои руки далеко от меня.

Моя гордость стирается начисто, забываю о своих принципах и данных себе обещаниях.

Но так нельзя, неправильно. Я должна понимать, к чему приведет моя ошибка.

За ошибки надо отвечать.

В первый раз я покупала свое место рядом с детьми.

Оттого совершенно бессмысленно сейчас таять в объятиях Бакаева, льнуть к нему, позволять его рукам изучать мое тело.

Что же я делаю…

— Поцелуй сама, — требует Арслан, хватая меня за подбородок и полосуя своим пронзительным взглядом, как лезвием. В его глазах — дикая жажда.

Но я хочу большего. Хочу взрыва. Войны. Хочу, чтобы набросился и всё выглядело так, будто он насильно меня заставил. Хочу снять с себя ответственность.

— Нет! — вырываюсь и сбегаю, наплевав на то, как смешно выгляжу. Улепетываю, как трусливый заяц от злого волка. Отбежав на приличное расстояние и, к счастью, никого не встретив, прижимаюсь к стене коридора в найденной нише и долго восстанавливаю дыхание. Жар не покидает моего тела, желания терзают, рвут на части.

Я отказала, должна радоваться, сохранила свою гордость. Но во мне растет и ширится пустота. Необъяснимое чувство потери, обиды. Почему не догнал? Почему не позвал обратно?

Я же надеялась, так глупо надеялась, что подчинит своей воле, а я буду всего лишь жертвой.

Он просто отправился в спальню и забыл про меня?

Закрыв лицо руками, в голос смеюсь над своей дуростью. Ну ладно. А что дальше? Где мне теперь лечь спать? Девочки уже точно уснули. В спальню теперь не пойти, у слуг я спрашивать ничего не буду. И страшно представить, если встречу мать Арслана. Никого не хочу видеть.

Свежесть ночи манит расслабленно выдохнуть и задрать голову, наблюдая за звездами.

Бескрайнее небо поражает своей первозданной красотой. Аж задыхаюсь от восторга и сиротливо ежусь, с досадой думая о том, что могла бы сейчас стонать в постели Бакаева.