Я возьму тебя

Оно у него становится холодное, как сталь, до жути опасное… Мощные кулаки сжимаются, пиджак натягивается до треска в широких, размашистых плечах. Глаза мрачеют, заставлял всех отступить на шаг назад.

– Он здесь!

– Сука…

Все забегали, кто-то задел меня плечом, выбив поднос – всё его содержимое разлетелось по полу.

Это провал…

Я расстроенно вздохнула, глядя на объедки, которые должны были красиво свисать с ушей гада, почти расплакалась. Ну что ж так не везёт!

– Кто здесь? – остановила одну из девушек, что бежала с потоком толпы в сторону банкетных столов, расположенных у выхода в сад.

– Он! – тычет пальцем куда-то в сторону, едва шевеля языком. – Сводный брат Марка! Со своими дружками…

Что-то с грохотом опять упало, разбившись в щепки, заставляя меня вздрогнуть, рефлекторно пригнуться.

Когда толпа немного рассосалась, я увидела всё воочию. Пока еще не понимала о чём толком идет речь! Но увидела кучу мусора, битой посуды и пьяных парней, что махали друг с другом кулаками.

Главный зачинщик погрома с кривой усмешкой наблюдал за шоу.

Сводный брат?

У Марка есть сводный брат?

Глава 20

Маша

Я узнала об этом только сейчас.

Судя по всему, он ещё большее чудовище…

Ворвался на торжественный вечер, устроил здесь драку, теперь с превеликим удовольствием за этим наблюдает.

Высокий. Крепкий. В меру подкачанный. Более худощавый, нежели Марк, но не менее наглый.

У него светлые непослушные волосы, небрежно торчащие в разные стороны, выразительные синие глаза, правильные черты лица, с острыми скулами…

В общем он – полная противоположность Марку. На нём косуха с заклёпками, рваные джинсы, что заправленные в высокие кожаные ботинки на шнуровке.

– Ты… – Марк буквально рычит, оказываясь напротив блондина. Массивная грудь ходит ходуном, тело напоминает бычье, треща от напряжения в титановых мышцах.

– Я же сказал, что мы скоро встретимся, – демонстрирует пренебрежительное ухмылку.

– Убирайся!

– Ух как грубо, – цокает языком, качая головой, – я тоже хочу развлечься! – щелчком пальцев выбрасывает бычок и медленно поднимается на ноги, исподлобья глядя на Абрамова. Теперь он возвышается над всеми присутствующими, продолжая стоять на столе в массивных ботинках, глядя на всех свысока.

Битая посуда хрустит под подошвой, дорогие блюда теперь отправятся на помойку, мерзавец продолжает по ним топтаться.