Я вернусь в твою жизнь

— Нет, — чеканю. — Никогда, Зарина, я тебя не любил и не буду. Я люблю её. И у нас уже есть ребёнок.

Находиться рядом больше нет ни сил, ни терпения. Сжав пульсирующую болью после удара о стену руку, я выхожу из кухни, натягиваю первую попавшуюся футболку, что валяется на спинке стула в коридоре, обуваюсь и сваливаю.

— Так что мне теперь делать, Семён? — она бросается к двери, когда я уже спускаюсь по лестнице.

— Муравью хуй приделать, Зарина.

Сбегаю по ступеням, проигнорировав лифт. Хочется на свежий воздух, пока я не задохнулся в одной квартире рядом с ней.

Выбегаю и шурую к воротам во двор жилкомплекса. Понимаю, что выгляжу странно. Побитый, растрёпанный, воняю как псина подзаборная, рожа перекошена. Люди оглядываются.

Ну как есть, блядь. Зато картинка реальная — не смазанная. Отражение моей настоящей жизни.

Псевдожизни.

Квазисуществования.

Нелюбимая семья, нелюбимая работа, нелюбимая жена.

Годами задыхаюсь. Всем должен, всем чего-то обязан.

С хуя ли, а?

Как я попал в этот стеклянный кокон без воздуха? Где выход из лабиринта?

Я знаю где.

Дочь.

Туда пойду. На свет. К ней.

Всё это дерьмо в моей жизни пора сливать в сортир.

* Ярослав Нажинский - главный герой романа ""Непреднамеренное отцовство"" (в профиле)

24

Семён

Наши дни…

— Неужели ты очнулся, брат? — Вера смотрит хмуро. — Я думала, что всё. Пиздец тебе. Сколько не стучала — без толку. А тут появилась твоя училка и пожалуйста — разморозился.

Я вздыхаю и ерошу пальцами волосы.

Что делать?

Что мне, блядь, делать?

За Настю в груди горело перед операцией — чудом не выжгло.

Слава Богу, перенесла нормально.

Себя вспомнил. Как страшно было. А рядом только Вера. Мать тоже была, но она то с книгой сидела, то бесконечно отходила куда-то. А Вера рядом была.

Хромым сморчком называла, но при этом книжки читала, танк мой любимый втихаря из дома притащила, пока я после операции на растяжке лежал.

Хорошо, что сейчас медицина вперёд шагнула, и Насте не придётся несколько недель в постели провести.

— Вера, я не просто Василину встретил, — поднимаю голову, когда сестра ставит передо мной кофе, а сама прислоняется к столу бедром, смотрит на меня, постукивая ногтем по стеклу стакана с водой, что держит в руках. — Она тогда беременной сбежала. Дочка у меня, Вер, Настенька.

Сестра смотрит на меня, как на сумасшедшего, не моргая.