Я вернусь в твою жизнь

— А это интересно, — хмурится врач. — Я имею ввиду, что у вас тоже это было. Вы ведь серьёзно?

— Конечно, — кивает Семён. — Взял все документы с собой, вдруг вам пригодится.

— Возможно, — профессор кивает энергично. — А пока давайте вашу ножку, мадам балерина.

— Я мисс, — важно поправляет дочь, отчего мы все улыбаемся.

Осмотрев ногу Насти, профессор забирает документы у Семёна и некоторое время изучает их, что-то кивая самому себе, потом отправляет Настю поиграть в детском уголке, а нас с Семёном приглашает сесть ближе.

Я замираю на стуле с деревянной спиной. От напряжения мышцы саднить начинает. Страшно узнать вердикт. Всё сейчас уходит на второй план.

— Ну, думаю, красавица ваша танцевать сможет. Не сразу и, может, не на пуантах, но полагаю, что справимся. Завтра приезжайте к восьми, вас подготовят к операции, возьмут все необходимые анализы. Послезавтра сделаем.

— Как послезавтра? — переспрашиваю, ощущая, как по телу прокатывается сначала горячая волна, а за ней ледяная. — Так скоро?

— А чего ждать? Сустав деформируется, ткани в хроническом воспалении — доза гормонов всё выше.

— Я…

— Мы согласны, конечно же, — кивает Семён и сжимает под столом мою руку на мгновение, а потом отпускает. — Если что-то нужно — что угодно — звоните сразу по этому номеру.

Он кладёт перед профессором на стол визитку, пока я пытаюсь прийти в себя и осознать, что уже послезавтра моя дочка окажется на операционном столе.

Да, знаю, именно за этим мы сюда и приехали, но… я думала, времени на подготовку будет больше.

Врач даёт последние наставления и отпускает нас. Я выхожу из кабинета, ощущая себя потерянной какой-то. В голове крутится, как правильно сообщить Насте.

— Ну что, по мороженому? — предлагает Семён. — Тут рядом я видел неплохое кафе.

— Пожалуйста, мам, — Настя снова делает эти самые свои брови, против которых устоять очень сложно."

"— Хорошо, — соглашаюсь, представляя, как непросто мне сейчас будет.

21

— А ты теперь будешь жить с нами? — спрашивает Настя, а я едва не давлюсь кофе.

Она назидательно кивает. Надо же, видимо, где-то услышала такую фразу.

— Нет, солнышко, — говорю мягко, — папа с нам жить не сможет.