Я вернусь в твою жизнь

Ты вообще помнишь, как я раз за разом умирала, видя дочь по скайпу? Загибалась, листая фото в телефоне, услужливо присланные нашей заботливой мамочкой? Так же хочешь, Сём?

Она вскакивает на ноги и с силой наступает на мою удочку. Та трещит, ломаясь. Звук один в один с тем, что был в груди, когда подписал документы.

— А ты хочешь, чтобы наша мать сделала с Настей и Васей то же, что с тобой и Аришкой? — тоже подрываюсь. Отбираю бутылку с остатками минералки у Веры и теперь уже сам плещу себе в лицо. — Я ведь пытался, Вера! Я всех возможных друзей-юриков подключил! Но ты сама знаешь материны связи в Москве.

Вера складывает руки на груди и улыбается. Так играть эмоциями умеют только сумасшедшие. Хотя, о чём это я…

— Есть у меня на нашу мамашку кое-что. И это кое-что поинтереснее будет и так известной папеньке истории про любовничка. Мамулька наша сильно небезгрешная, и я давно под неё копаю. Не думал же ты, что я вот так забуду то, что они сделали со мной?

Вера такая Вера.

— Почему молчала? — я вижу по глазам, что она действительно что-то задумала. Что-то, что нашей мамочке сильно не понравится.

— Потому что ты был протухший и неинтересный под папочкиной пяткой.

— Ключевое слово был.

— Тогда поехали? Я за рулём? — кивает на припаркованного выше Бамблби.

— Да хер. Я сам.

Собрав остатки удочки, ибо берег Кубани — дело святое, я заталкиваю их в урну рядом и иду к машине. В груди горит. Вера права, как всегда права.

"Иначе зачем мне жить, если не ради моих девочек?

Вера плюхается рядом, пока Бамблби рычит в ожидании старта. Самолёт в Барселону улетает в четыре часа дня, сейчас два. Есть шанс догнать их по дороге. Пробки в это время минимальные, так что вперёд, мой полосатый друг.

Выезжаю из района и топлю на объездную в сторону аэропорта.

И действительно! Вскоре замечаю синий логан и даю по газам. Обгоню и подрежу аккуратно. Вряд ли Люда будет играть со мною в шашечки.

Она замечает меня задолго, думаю, до того, как я приклеиваюсь ей на хвост. Сигналю, чтобы тормозила. Вижу, что Василина ей что-то говорит, и Люда постепенно снижает скорость, съезжая на обочину.

За грудиной огонь горит.