Я твой монстр

Но как же сильно отличался этот поцелуй от первого… Теперь Чи целовал медленно, бережно, исследуя мои губы, как что-то возвышенное настолько, что каждое его движение казалось священнодействием.

И вдруг все прекратилось.

Я, тяжело дыша, нервно облизнула пересохшие, распухшие почти до болезненного состояния губы и посмотрела на Чи, напряженно прислушивающегося к чему-то. Очень напряженно…

Хруст ветки, и Аздауро мгновенно перекинулся из человека обратно в нечто, что иначе как монстром я назвать не могла.

Он стремительно поднялся, удерживая меня, затем без какого-либо видимого напряжения оттолкнулся и запрыгнул на ближайшее дерево все так же вместе со мной на руках.

– Ни звука! – предупредил, опуская на толстую ветку.

А сам прыгнул вниз, быстро и беззвучно собирая остатки нашего лагеря.

И вскоре скрылся с шалашом из веток. Просто скрылся, я даже не успела отследить куда, потому что… на поляну шагнули семеро. Семь асинов в черной боевой одежде, с закрытыми наполовину лицами, с оружием, которое извлекли из ножен и держали наготове – луна волшебно отразилась на сверкающих клинках…

Семеро.

И я без оружия. Но у меня все равно был шанс, с семерыми я бы справилась, возможно, ценой тому была бы моя жизнь, но я бы справилась… однако с другой стороны поляны вышли еще восемь асинов. Итого – пятнадцать. Каковы мои шансы? Их нет!

И вдруг меня крепко обняли, столь неожиданно появившись за моей спиной, что я едва удержалась от удара.

– Скучала? – едва слышно, одними губами, практически беззвучно, издевательски поинтересовался Акихиро.

Я не ответила, напряженно следя за происходящим на поляне. Ну и к тому же я вряд ли смогла бы говорить так тихо, практически неуловимо, как он.

– Пятнадцать здесь, – прошептал Чи, потеревшись носом о мой висок, – еще двадцать на подходе. Численность явно не на нашей стороне, малышка. Мм-м… предлагаю не издавать ни звука, пока не уйдут. Что скажешь?

А что тут сказать? Оставалось только стоять тихо и по возможности даже дышать через раз.

И тут вдруг Акихиро крепче обнял одной рукой, в то время как вторая скользнула по моему бедру, нежно и как-то собственнически оглаживая, а после… после…

– Ш-ш-ш, ни звука, – напомнил он, прошептав в самое ухо.

Я остолбенела.

Я, но вовсе не Адзауро-младший.

Его ладонь проскользнула вверх, до края кружева, несмотря на мое стремление прекратить это, преодолела попытку к сопротивлению, соскользнула в трусики и накрыла то, куда ему лезть совершенно не следовало.