Я твой монстр

Вздрогнув, замерла и, не оборачиваясь, переспросила:

– Что?

– Синдром вины выжившего, – повторил Чи странным, пугающе менторским тоном. – Побочный эффект человеческих социальных механизмов. Переживая горе от утраты семьи, ты застряла на фазе самобичевания. Ты запуталась в нем. Ты запуталась в себе, как в паутине. Мотылек в паутине, Кей, вот кто ты.

Я обернулась.

Чи все так же сидел на траве, согнув одну ногу в колене и опираясь на нее, а его глаза… в его глазах… в его глазах было что-то жуткое.

– Что ты задумала, Кей? – теперь его голос звучал обволакивающе, окутывающе, магнетически. – Что. Ты. Задумала?"

"Сменить психотерапевта. Давно пора было, все как-то руки не доходили, в смысле, крейсер до Танарга не долетал, а гаэрские спецы по психоанализу уже сдались, сочтя мой случай неизлечимым. Не могу их винить, а вот себя очень даже. Чи был прав. К моему искреннему и глубокому сожалению, он был прав. Правда, на Гаэре это психологическое отклонение называли комплексом выжившего, но суть по факту была одна.

Существуют вещи, которые не пожелал бы даже врагу… Моя жизнь, к примеру.

Я вернулась к Адзауро, опустилась на колени перед ним, села и тихо спросила:

– Зачем? Зачем ты это говоришь? Зачем спрашиваешь? К чему эти диагнозы, Чи? Ты моя работа, я твоя охрана. У нас есть четкие роли, и не нужно переходить границы. От этого не будет легче ни тебе, ни мне.

– А ты не находишь, что границы давно рухнули? – почти безразлично спросил он.

Я невольно вспомнила случившееся на дереве, его прикосновения… И приказала себе забыть! Онеметь, оцепенеть, вырвать эти воспоминания с кровью, с куском сердца и выбросить ко всем дерсенгам, потому что…

– Вполне возможно, что, пока ты ласкал меня на том дереве, где-то во Вселенной еще один профессор-психопат резал еще одну девушку, кромсая ее тело на части. Как тебе такие границы, Чи? – поинтересовалась я.

И я поднялась, глядя на него сверху вниз.