Я стала злодейкой любовного романа

Мне ещё много хочется сказать, но дурацкое шипение мешает сосредоточиться, да и не выразить словами всех чувств, что бушуют внутри.

Повисает неловкая пауза. Потом Деккард откашливается, отводит взгляд, говорит:

— Тогда, спокойной ночи, Виктория. Касательно того, что произошло сегодня в саду… Постарайся быть осторожной. Если что, советуйся со мной. И держись подальше от принца.

«Это вряд ли получится», — думаю я, но забота приятна.

Я тепло прощаюсь с Деккардом. На брата теперь смотрю другими глазами.

Когда дверь за Деккардом закрывается, то и шипение исчезает, словно кто-то опустил невидимый рубильник. Похоже, Кристинии не понравилось, что у дочери дела идут хорошо и без участия культа.

В мыслях всплывают её угрозы. Ведьма говорила, будто мне всё равно придётся прийти к ней.

«Ты ошиблась, мама, — мысленно говорю я. — Единственное моё желание, чтобы ты оставила меня в покое».

Картинка происходящего складывается яснее. Я больше не чувствую себя так, словно шарю руками в темноте.

Если подруга Виктории, о которой говорил Деккард, это Элиза, то значит они знакомы с детства. А книга была написана из-за недопонимания. Элиза думала, будто её бросили… Помнит ли она об этом? Осознавала ли, что делает? Её кто-то надоумил, или история написалась спонтанно? Детская болезнь Виктории тоже, наверняка, связана с появлением книги, в которой она должна была играть роль злодейки.

Прерывая мои размышления, в комнату заглядывает Лили и предлагает набрать ванну. Моюсь как всегда одна. Вернувшись в комнату, переодеваюсь в ночнушку, забираюсь под одеяло и снова кошусь на закрытое тканью зеркало.

Встречу с Аланом я намерена провести в деловом ключе, не поддаваясь чувствам. Выгоняю из головы лишние мысли. Мне столько всего нужно обдумать перед сном! Но едва касаюсь головой подушки, как проваливаюсь в объятья Морфея.

* * *Просыпаюсь от аккуратного стука в дверь. И тут же подскакиваю на кровати.