Я стала злодейкой любовного романа

«О боже!» — мелькает паническая мысль, а потом я проваливаюсь во тьму.

* * *Прихожу в себя через секунду. Оказывается я всё ещё сижу за обеденным столом… Вот только он огромный, а мои ноги не касаются пола. В голове туман, краски потухшие. Мысли ворочаются лениво.

«Это сон… Сон. А я в своей постели, в России… Или в замке оборотня? Но раз сон, то его не надо бояться, верно?»

Растерянно смотрю на остальных. На месте Деккарда сидит курносый мальчишка и болтает ногами. Видит меня и хмурится, а потом показывает язык.

— Ты мне ненастоящая сестра, — заявляет он.

— Почему? — удивляюсь. Мой голос звучит по-детски звонко.

— Потому ты взялась из-под земли. Тебя не было. И вдруг появилась! И друзья у тебя ненормальные!

— Друзья?

— Да! Та чумазая девочка, которая вечно приходит с тобой играть! Думаешь я не знаю? Я видел вас и всё отцу расскажу! Он больше не разрешит вам видеться!

— Какая девочка? — спрашиваю я, уже совсем ничего не понимая.

Курносый мальчишка скрещивает руки, а потом показывает подбородком туда, где сидит ещё один ребёнок.

Я спрыгиваю со стула. Но прежде чем подойти к ней, замечаю ещё одного мальчишку и иду к нему. Словно меня что-то тянет… Я вдруг замечаю красную ниточку, что соединяют нас.

Чернявый мальчик сидит согнувшись. Он выглядит таким несчастным, что мне немедленно хочется его обнять. Я едва сдерживаю порыв. Стоит мне подойти, и мальчик поднимает серые, полные злых слёз глаза.

— Что случилось? — спрашиваю с тревогой.

— Она сбежала! — резко говорит он, сгибаясь ещё сильнее. Смотрит враждебно. — Но скоро её найдут и повесят!

— Кого?

— Ту женщину... Она маму убила. Маму... И меня пыталась. Папа сказал, верить никому нельзя.

— Даже мне? — удивляюсь.

Мальчик растерянно оглядывает меня сверху вниз. Задумчиво отвечает:"

"— Тебе верить, наверное, можно... А вот ты лучше держись от меня подальше.

— Почему? — спрашиваю я.

— Видишь? — он чуть разгибается и показывает своё запястье.

Чёрная нить тянется к девочке. Той самой, что не отрываясь пишет в тетради.

Я киваю и иду к девочке. Теперь-то мне ясно, что у неё все ответы.

— Привет, — говорю.

— А, это ты? — она мельком смотрит на меня и возвращается к своему занятию. Я замечаю, что у девочки исцарапаны руки, а буквы больше напоминают кровавые кляксы.