Я сделаю это сама

- Благодарствуй, матушка, за добрый приём да за сытный обед! Если Гаврила раньше меня сюда доберётся – непременно кланяйся ему.

Мы тоже поднялись и поклонились.

- Матушка-барыня Женевьева Ивановна, - глянул он на меня остро и пристально, - не проводишь ли до калитки?

- Отчего не проводить, - подхватила игру я.

Вдруг что важного скажет? Расправила юбку и пошла следом. Как спустились с крыльца, он подхватил меня под руку – вот прямо подхватил.

- В чём только душа держится, - проворчал. – Кормить тебя некому, матушка-барыня.

- Да мне сказали, дом тут у меня.

- И видала ты уже тот дом? – снова острый, пронзительный взгляд.

- Видела сегодня, - кивнула я.

- Значит, поняла, сколько в тот дом нужно вложить, прежде чем там хотя бы ночку переночевать. Хотя имущество – оно имущество и есть, им нужно владеть, то есть – приглядывать, уважение оказывать, заниматься.

"Честно, я умела немногое. Но, наверное, поболее, чем королевская фаворитка Женевьева, та-то, наверное, себе еды ни разу не сготовила, и дыры не зашила, и волосы сама не то умела расчесать, а не то – и не притрагивалась, потому что при ней было сто камеристок. Нужно, кстати, Марью-то расспросить поподробнее.

- Кое-что умею, но думаю, недостаточно. В таких суровых краях я не зимовала ни разу. Опасаюсь.

- Правильно опасаешься, - кивнул он.

- Как это? А разве так бывает? А… - я не знала, кто правит в этой дивной стране, но кто-то же правит?

- Царица-матушка, ты хотела сказать? А слышала поговорку такую – до бога высоко, до царя далеко? – увидел мой согласный кивок, продолжил: - Вот, это про нас. Ни солдатам, ни казакам, ни другим государевым людям сюда хода нет.

- А как мы-то добрались – не поняла я.

- Вы не нашей царицы подданные, да за вас, как я понимаю, и заплатили Тимохе-Баклану преотлично, за вас, да ещё за генерала с ближними. Вот он вас и довёз.

- Власти нет, но деньги есть? – усмехнулась я.

- А как же!

Вопрос: есть ли у меня деньги. И на что я тут вообще буду жить.

- И… где тут можно эти деньги заработать?

Он взглянул на меня ещё острее, чем прежде, если это только возможно.