Я сделаю это сама

И мне очень повезло, что Женевьева не танцевала, потому что как бы я иначе выпутывалась? Я ж и близко не знаю ни менуэтов, ни сарабанд, контрдансы видела вполглаза, и то только потому, что пару лет назад приглашали на корпоратив преподавателей, и они какие-то простейшие вещи разучивали со всеми прямо там. И так объясняли и так на всех смотрели, что выходило даже у тех, кто отродясь ничего не танцевал. И это мой единственный опыт, больше не знаю ничего.

- Тогда давайте петь, - сказала Федора Феоктистовна. – Ульяна, запевай!"

"Ульяна, ничуть не смущаясь, запела что-то величальное – как у нас на горе, да на бережку высоком, да стоит новый дом, а кто же в нём живёт, а Женевьева-свет Ивановна, а руки-то у неё, как золото чистое, а глаза-то как яхонты заморские, и что-то ещё, и как-то очень гладко у неё выходило, загляденье просто.

- Женевьева, ты тоже певунья, я помню, - улыбнулась Ульяна.

- Я подумаю, - кивнула я.

Платон Александрович под гитару спел о чёрных очах, которые не забыть, если увидел хоть раз, а я подумала – всё одно пропадать, так отчего не прямо сразу?

- Не дадите ли гитару, Платон Александрович?

- С огромным удовольствием, - то протянул инструмент.

Не пела я давно, не играла ещё давнее, но вдруг не опозорюсь? Наверное, от меня не ждут больших умений, если Женевьева не пела? Потому что пальцы-то отвыкли от струн!

Я с юности люблю романсы. Но Женя не любил их категорически, кривился и хмурился, и я забросила.

И я взялась петь про белой акации гроздья душистые, скорее немного подыгрывая себе, чем полноценно аккомпанируя, но – как уж смогла. Руки-то тряслись.

Однако, встретили моё сольное выступление весьма благодушно, просили ещё. Ещё – потом, нужно тренироваться, вот.

Что, выходит, жизнь есть и на краю мироздания, так? И не самая худшая, так?

У меня есть отличный дом, печь топится, вокруг если не одни лишь друзья, то расположенные ко мне люди, их тут есть сколько-то.

44. Покуда земля ещё вертится

44. Покуда земля ещё вертится

Анри сидел за столом и дивился.

На новоселье маркизы Женевьев дю Трамбле в поселении Тихая Гавань стол ломился от еды. Но эта еда разительно отличалась от знакомых ему королевских пиров, и обитателям королевского дворца в Паризии, наверное, и в голову не могло прийти такое есть. Поварам – приготовить, и слугам – подать.