Я сделаю это сама

И сейчас картошка вовсю кипела, а девы мои поспешно раскладывали по мискам огурчики, грибочки, рыбу и салат из намятых с солью и растительным маслом капусты с морковкой. Я глядела и думала – овощи-то есть, почти все. Можно делать салаты с чесноком, ту же морковку или свёклу, редька есть – её со сметаной, капусту, наверное, скоро солить – тоже закуска, небольшой бочонок солёных огурцов мне парни от Пелагеи принесли. Нужно ещё с кем-то договориться, чтобы рыбу поставляли, тоже на что-нибудь обменять. А яйца для стряпни, салатов и омлетов исправно несли Дарёнкины куры.

Ну и картошки у нас запас, хорошо. Гречки бы ещё какой-никакой добыть, тоже будет славно. Голодная смерть нам уже не грозит.

Пока я думала, мужчины умылись, Асканио завершил процедуру с Платоном Александровичем, и тот понемногу шевелил пальцами, приговаривая, что не мог, совсем не мог, а теперь может, и он теперь у господина Нери в долгу. Господин Нери только задирал нос ещё выше и фыркал, впрочем, руки тоже вымыл, и за стол сел.

И когда большая миска с варёной картошкой, политой маслом и присыпанной сушёным укропом, дошла до него, вполне положил себе в тарелку. И всех местных закусок тоже положил. И от рябиновки не отказался – ну да я тут не знаю никого, кто бы отказался, генерал вон тоже пьёт да нахваливает.

На сладкое сегодня были оладьи с вареньем и со сметаной – кто как больше любит. Умели всё, и остатки сметаны со стенок миски последним куском вымазал полковник Трюшон.

- Кто б мне раньше-то сказал, что так вкусно, - вздохнул он.

А генерал молча поклонился – я, мол, тоже согласный, вы не думайте. Не думаем, ничего не думаем, просто хотим знать, чего ещё опасаться.

- Рассказывайте, господа, - жестко сказала я, отослав Настёну спать, а Дарью с Меланьей на кухню – убирать посуду.

Генерал поглядывал на Платона Александровича, но тот только сопел. А потом вздохнул и начал говорить. Оказывается, сегодня у Гаврилы Григорьевича случилось что-то вроде мальчишника, и гуляли по этому великом поводу в Еловом распадке, в доме Фёдора, первого помощника означенного Гаврилы на корабле «Быстроходный».

Жена Фёдора Марья спаслась куда-то к соседке и сказала, что вот как солнце утром взойдёт, тогда она дома и появится, и ни мгновением раньше. А мужики – и парни – хорошо приняв на грудь рисовой водки, вывалили на двор, там орали песни, выясняли, кто сильнее, и ещё что-то, столь же важное, а потом решили пройти до берега – проветриться. Остатки водки взяли с собой.