Я сделаю это сама

- Какой ещё, на хрен, генерал? – так-то я и посильнее могла загнуть, но решила пока события не форсировать.

- Какой здесь крепостью командует, - пожала плечами тощая.

- Госпожа Женевьев, ну как же так, вы же всё помнили ещё вчера утром, когда мы подплыли к этой бухте, и говорили – что даже с края света есть путь обратно, так и говорили, - пухленькая чуть не плакала.

- Я? Говорила?

Вчера я говорила с Геннадием, сказала, что уволю к чертям, если не выбьет оконные блоки. И потом ещё с Женей, чтоб на берег не ехать, а он не послушал.

Видимо, я произнесла всё это вслух, потому что обе тётки непонятные снова переглянулись, и пухлая сказала худой:

- Что-то госпожа совсем заговаривается. А она вообще здорова?"

"- Нет, конечно, - отозвалась я. – Думаю, вам нужно позвонить в город и сообразить, как увезти меня туда, наверное – в больницу. Томографию делать, или что там ещё нужно в таких случаях. Рентген. И анализы сдавать.

- Рехнулась, что ль? - нахмурилась худая.

- Так немудрено, с такой-то жизни, как вы тут мне нарассказывали, бедная баба, кто вообще такое вынесет, - прозвучала Пелагея из-за шторки.

- Скажи-ка, Пелагея, кто у вас тут больных смотрит? – пухлая женщина смешно упёрла руки в боки и глянула на хозяйку.

- Кто-кто, я и смотрю, - пожала плечами та.

- Ты целитель? – о, ещё и брови нахмурила, тоже смешно.

Только смеяться сил нет.

- Я – кто?

- Как кто? Маг-целитель? Нам тут абы кого не нужно, ясно? – повысила она голос, смешно и как будто неумело.

Пелагея оглядела собеседницу внимательно, будто та сказала какую-то ерунду.

Впрочем, так оно и было. Какой ещё маг-целитель, вы скажите? Тут бы терапевта приличного, а может, и кого посерьёзнее. Честное слово, не буду больная в офис ходить, возьму больничный и ответственно пролечусь всё время, сколько скажут!

- Ты, Марья, руки-то в боки не упирай и валом на меня не иди, - сказала. – Я барыне твоей не враг. Понимаю, что ей тоже деваться-то и некуда, приказали – и поехала, и теперь ей тут вековать, сколько бог даст.

- Прости, - вздохнула пухленькая Марья, подумав.