Я рожу тебе сына

Усилием воли подавляю возбуждение — кровь мне нужна в моей верхней части, для мозга полно работы. Бегло осматриваю шкафы, полки, нахожу паспорт и облегченно выдыхаю — есть восемнадцать! Вероника Ланина, она сказала мне правду, моя сладкая, кладу паспорт на место и ухожу. Нике незачем знать, что я здесь был, я просто должен был проверить.

Сначала в офис, потом на базу. Утрясаем мелкие детали, еще раз все проходим по кругу и наконец-то еду домой. На заднем сиденье — четыре пакета «Nina Ricci», скупил пол-коллекции.

"Одна чуть ли не открытым текстом предложила помощь, губы там с подкачкой, так что справилась бы. Сказала, что гланды ей еще в детстве удалили, горло теперь редко болит. И улыбалась улыбкой бл…дской. До вчерашнего вечера я бы не думал даже — завел в примерочную, поставил на колени и засадил бы, чтобы носом мне в пах уперлась.

Взлетаю с пакетами наверх, вхожу в спальню. Ника сидит в кресле, подвернув ногу, и листает журнал. На ней моя футболка, и когда я ее вижу, внутри начинают выстреливать салюты. Моя девочка в моей спальне в моей одежде. Круче этого — разве что кончить в Нику…

Она откладывает журнал, подходит, и я притягиваю ее к себе, кусая за шею, а потом за плечо.

— Скучала, сладкая?

Подтягивается на носочки, обнимает пальчиками затылок, трогает губами губы и шепчет.

— Скучала. А ты?

Беру ее руку и кладу на стояк, а она улыбается мне в губы, и я, блять, дурею, а потом отстраняюсь, чтобы банально не кончить в штаны, как обдрочившийся подросток. Вытряхиваю на кровать содержимое пакетов и выбираю комплект из черного и бежевого кружева. Бежевое, ясное дело, чтобы все было на виду.

— Надень, — протягиваю ей, выходит сипло, голос сел с каких-то херов.

— Тим, — округляет глаза, — оно же совсем прозрачное!

Наверное, у мене вид не договороспособный, потому что замолкает и поворачивается в сторону ванной.

— Нет, — вместо слов отдельные звуки вырываются, — при мне надевай.

Молча разглядывает меня, а затем берется обеими руками за низ футболки и медленно тянет вверх.

Глава 7

Я смотрю Тимуру в глаза и снимаю футболку. Под ней ничего нет — лифчик остался в сумке в «Голландце», трусы, выпачканные в крови и сперме, Тим выбросил.