Я прошел две войны!

Вели огонь 105-миллиметровые гаубицы, не меньше двух дивизионов.

Они не обладали высокой скорострельностью (5–7 выстрелов в минуту), но посылали пятнадцатикилограммовые снаряды с немецкой равномерностью. Грохот взрывов не стихал, над головой шипя проносились осколки. Мы успели вырыть защитные щели, два блиндажа, перекрытые тремя накатами бревен и метровым слоем земли.

В один из блиндажей угодил фугасный снаряд. Обрушилась земля и часть бревен. Разгребая землю, из дымящейся ямы сумели выползти человек восемь бойцов. Еще столько же остались внутри, раздавленные осевшим перекрытием.

Гаубицы замолкли, а на смену им открыли огонь полевые 75-миллиметровые пушки. Скорострельность у них была вдвое выше. Высунувшись из защитной щели, я увидел, что земля просто исчезла, накрытая фонтанами взрывов и густыми клубами дыма.

Затем послышался гул танковых двигателей. Нас собирались смести, не дав прийти в себя после сотен снарядов, обрушившихся на полк. Бойцы занимали свои места, наскоро протирали и готовили оружие. В эти минуты на высоте 50–70 метров начали вспухать небольшие облачка, и послышался характерный треск.

– В укрытия! – крикнул я.

Что-то кричали командиры взводов и отделений. Сержант с помощником, мостившие на бруствере ручной пулемет, не успели среагировать. Шрапнельная круглая пуля, звякнув, пробила каску сержанта, другая ударила и сорвала диск, разбросав вокруг блестящие желтые патроны. Второй номер расчета успел отползти.

В ста метрах позади наших траншей и окопов стояли в капонирах две короткоствольные полковые «трехдюймовки». Уцелели они или нет? Артиллерийский огонь прекратился, а сквозь оседающий дым показались головные танки. До них было менее километра, может, метров восемьсот.

Красноармейцы откапывали засыпанные в нишах землей противотанковые гранаты и бутылки с горючей смесью. Я обошел траншею. То в одном, то в другом месте лежали погибшие и тяжелораненые.

Захар Антюфеев вместе с расчетом устанавливали «максим».

– Там за поворотом бутылка с КС разбилась. Жидкость не загорелась, я послал бойца прикопать ее, не дай бог, полыхнет.

– Погибшего уберите.

– Сейчас. Люди в себя еще не пришли, а гансы уже танки пустили.

Крайним на правом фланге был взвод Михаила Ходырева. Старший сержант доложил мне:

– Троих ребят снарядами накрыло.

Он перечислил фамилии погибших, я молча кивнул.