Я прошел две войны!

Кивнув на огромную воронку от бомбы весом 250 килограммов, обронил:

– Такими чушками крейсера топят или форты разрушают. А они на пехоту их сбрасывают. Морально задавить хотят. И отчасти им удалось это. Многие бойцы до сих пор в себя не придут. Во втором батальоне трое бойцов без вести пропали.

– Может, землей завалило?

– Двое точно дезертировали, а третий вроде надежный парень. Мог под прямое попадание попасть. Ладно, Василий Николаевич, готовься к бою. Пошли старшину и пару-тройку бойцов на склад боепитания, пусть захватят побольше противотанковых гранат.

Майор Козырев, наш бывший комбат, говорил со мной откровенно. В его присутствии командир батареи сделал проверочный выстрел из поврежденного и кое-как приведеного в порядок орудия.

Выстрел ударил необычайно громко. Сработало почти незаметное искривление ствола. Бронебойный снаряд разорвал лепестками конец ствола, сильная отдача выбила затвор.

– Вот черт! – выругался комбат Чередник и, помолчав, спросил: – У тебя, Гладков, хоть пулеметы в порядке?

– Один «максим» барахлит.

– Много вы там сами наковыряетесь!

– Если сумеем, то сделаем.

И я, и комбат Чередник знали, что полно работы – когда еще до нашего «максима» очередь дойдет. Просто мой товарищ хоть и стал комбатом, однако нервничал, как и все мы."

"Я было направился к своим, но Гриша Чередник остановил меня. Протянул папиросу, мы закурили.

– Думаю, что гансы на рассвете ударят. Время уже к вечеру, а они с утра любят начинать.

– Тебе виднее, что они любят, – огрызнулся я.

Меня задел его назидательный, свысока тон. Нам вместе воевать, веди себя с людьми нормально. Папиросу я твою взял, но это не значит, что прибавилось к тебе уважения.

Комбат с минуту раздумывал, поставить меня на место или лучше не обострять отношения со своим старым товарищем накануне боя. Примирительно заговорил, что должна подойти танковая рота, а у немцев, судя по всему, не так уже много возможностей непрерывно наступать.

– Замполит людям уже все растолковал, – язвительно заметил я. – Колотим их в хвост и в гриву.

Капитан Чередник затоптал окурок и молча зашагал к себе.

Глава 5

Окружение

Они прорвали нашу оборону. В то раннее августовское утро я убедился, насколько силен враг и подготовлен к стремительным ударам.