Я промазал, опер – нет

Мужчина солидный такой, пальто дорогое с меховым воротником... Серый такой воротник, может, из волка?.. Это я сейчас думаю, что из волчьей шкуры воротник, потому что сам он на волка был похож. Улыбается, зубы скалит, а взгляд магический такой, страшный... Он и на меня посмотрел, когда с Сергеем говорил, и еще кивком головы показал, кто, мол, такая. Он ему что-то сказал, улыбнулся, на меня глянул, подмигнул, мол, не скучай, скоро буду... Они там сначала нормально разговаривали, а потом этот, ну который с волчьим воротником, злиться начал, и Сергей, смотрю, больше не улыбается.

А потом Сергей за грудки его вдруг взял, тот вырвался, на шаг отступил, руку в карман сунул, пистолет достал... Маленький такой пистолетик, я даже не сразу поняла, что это такое. А он руку поднял и Сергею в лицо выстрелил. Сергей упал, а он снова в него выстрелил... А потом вдруг пистолет на меня направляет, ну все, думаю. Он даже на курок нажал, только у него патроны уже закончились. Кулаком мне погрозил и в машину к себе сел. .. А Сергей лежит, машины мимо проезжают... И до гостиницы недалеко, мы из «Хаммера» вышли и бегом туда...

– Что, и милицию не вызвали?

– Не-ет! Он же мне кулаком пригрозил! – недоуменно-истерично посмотрела на меня Олеся. – Он же предупредил меня, чтобы я ни слова никому! И всех нас предупредил...

– Это от него серой пахло?

– Да нет, не от него, это Петька спичку зажег. И не тогда, а на следующий день. Он ко мне в номер пришел, ну, мне тогда не по себе было, а с Петькой как-то спокойней.

Ну, выпили мы... Сидим, пьем, я за сигаретой потянулась, а Петька спичку зажег. Спичка зашипела, задымила, а тут раз, кто-то в номер заходит, ну мы и офонарели: дверь-то закрыта была. Серой пахнет, и этот заходит, в костюме, при галстуке, пальто нараспашку. И улыбка такая мефистофельская... Я как посмотрела на него, так душа в пятки и свалилась. Он видит, что мне страшно, улыбается. А взгляд тяжелый-тяжелый. Что, спрашивает, отдыхаете? Ну, мы да, вот, скоро уезжать, вот, на дорожку выпить решили. В общем, несем какую-то ахинею, как будто ему интересно. А он стоит, слушает наш бред, улыбается. А потом говорит, что мы правильно вчера сделали, не надо было, говорит, в милицию обращаться. Ну, я сразу поняла, что за дела. А чего, говорю, туда обращаться, мы же ничего не видели, ни вчера, говорю, ни позавчера. И вас, говорю, сразу же забуду... Вот и правильно, забыть надо, говорит. А то жизнь, говорит, и без того маленькая, еще и укоротят за длинный язык.