Я промазал, опер – нет

И не все погубленные мною души были совсем пропащими... Сколько ж можно брать на себя грех смертоубийства? Ведь я же не кровожадный, как утверждает Бесчетова... Да и не утверждает она, а просто с досады пытается меня уязвить, обидеть. Вон как щеки у нее раскраснелись и губы краской налились – ни румян ей не нужно, ни помады. И без того хороша... Во всяком случае, сейчас... Может быть, для кого-то, но только не для меня...

– Поверьте, Дарья Борисовна, я в этом раскаиваюсь, – без всякого ерничанья сказал я.

– Что? – как будто из какого-то забытья глянула на меня женщина. – Дарья?!

– Борисовна.

– Ну да, ну да... Вы могли бы меня называть по имени... и отчеству... А то все товарищ капитан...

– По имени-отчеству? Это, конечно, не фамильярность... Да и не в том дело. Мне уже недолго у вас осталось...

– То есть?

– Рапорт уже по команде пошел. Генерал, кстати, совсем не прочь от меня избавиться, – невесело, но совсем без горечи сказал я. – И готов поспособствовать моему переводу...

Я сам лично протащил свой рапорт по инстанциям – Бесчетова, Мережик, Гнутьев, отдел кадров ГУВД.

Хворостов сам лично отнес мое прошение генералу на подпись.

– Он вам сам лично это сказал? – с подозрением посмотрела на меня Дарья Борисовна.

– Ну, не он. Но намекнули, – вспомнил я вчерашний разговор с начальником отдела кадров. – А зачем генералу нужен такой чэпэшник, как я. То киллера до смерти доведу, то женоубийцу застрелю и еще там всяких... Нет, от таких нужно избавляться, а то негуманно как-то преступников убивать.

Смертная казнь у нас вроде бы отменена, смерть как бы не в почете. И пресса опять же волнуется, совсем милиция распоясалась...

– Ну, мне кажется, Иван Петрович, вы преувеличиваете?

– Вряд ли... Но вы знаете, я согласен с Хворостовым. Действительно, убийство – это ЧП. И для души больно, и вообще...

– А если преступник сам первый стрелять начинает?

– Это уже детали. Хворостова они не интересуют. Да и вообще, ему из кабинета видней.

– Что-то я вас не пойму, это злая ирония или вы правда так думаете, как говорите?"

"– Ну, ирония, конечно, есть.

Но мне действительно все это осточертело. Вот избавятся кадры от меня, уеду я на участок в свою деревню, может, поблизости где, обзаведусь хозяйством... Прадед у меня плотником был, дед тоже плотничал, отец мой хоть и слесарь, но дом сам, своими руками поставил. И я ему помогал, знаю, что как... Сам хочу избу себе поставить. Может, кого-то найму, но сам.