Я пришел за тобой

И просто потому, что прижаться к такому мужчине – счастье.

И согласиться уехать с ним казалось закономерным. Лишь где-то очень глубоко пробежали иголочки опасения, что я соглашаюсь на что-то слишком серьезное.

Грегори молча улыбнулся и пошел к волку.

Дальше он работал, а я смотрела. Он убрал серебряные нити, что окружали все тело волка, взмахом руки. Вместо них витиеватыми движениями ладони создал что-то вроде бесплотных светящихся наручников и стянул ими передние и задние лапы. При этом почти не прикасался к волку.

Взрывчатку он положил на бок оборотня, и она прилипла к нему без всяких веревок. Павел рыкнул, но Грегори что-то бросил ему, и зверь замер.

И тут меня снова ослепил яркий свет. На этот раз – всего лишь фары. На поляну въехала большая черная машина, и из нее вышел Эрми, за ним – еще какой-то помощник сэра Грегори, молодой высокий мужчина в темной куртке.

– Сэр, мы вовремя? – спросил Эрми.

– Да, пожалуй, – отозвался Грегори. – Итак, Андреас, – видимо, это было имя второго помощника, – скоро здесь будет целая гурьба мохнатых тварей. Передай им вот эту зверушку. – Грегори кивнул на Павла. – Вот это пульт, если будет рыпаться – взорви. Эрми, отвезешь нас, – добавил он.

Ник

Домой я вернулся раньше Тины. Специально, чтобы перекинуться и предстать перед ней собакой. После ее убежденности, что я ей привиделся, и упрямого желания отправиться на собеседование, с которым я, проклятье, ничего не мог сделать, мне казалось, что так будет лучше всего.

"Может, и вовсе не буду перед ней обращаться, побуду ее псом, как бы это ни было противно. Глядишь, и самого отпустит. Ведь это вторая ипостась, вернее, одна ее половина, приковала меня к девушке. Тогда в какой-то момент я просто смогу исчезнуть из ее жизни. Точнее, убрать ее из своей. Ведь Тина не была моим свободным выбором, а значит, чем раньше мы расстанемся, тем лучше.

Благодаря печати, что поставил на нее, я чувствовал ее приближение.

Разумеется, я должен был поставить на нее печать, или метку, как иногда говорят. Мне нужно обеспечить ее безопасность, ведь если с ней что-нибудь случится, то мне тосковать остаток жизни, выть на ее могиле осиротелым воем.