Я не ваша, мой лорд

— Скарлетт, могу я с тобой поговорить? — интересуется он, но застывает, заметив булку в моей руке.

Его взгляд теплеет и на губах у мужчины появляется задумчивая улыбка.

— Ты всё ещё их любишь, — констатирует Севастьен.

— Да, — неловко пожимаю плечами, не зная что ещё сказать. — Всё ещё люблю.

Странный огонёк мелькает в голубых глазах, словно он услышал в моих словах что-то гораздо более значимое.

— Извини, если помешал. Я могу зайти позже. — И что это грозный начальник такой чрезмерно вежливый?"

"— Не стоит, — вскакиваю из-за своего стола, но заметив, как лицо Севастьена мрачнеет, чувствую укол совести.

Опять невольно нагрубила, хоть и не собиралась. Надо избавляться от дурной привычки так защищаться. Ведь защищаться уже не нужно. — Я имею в виду, что меня не будет. Там привезли подельника Федо Граска. Я как раз собиралась идти с ним пообщаться.

Лорд Гиерно окидывает меня изучающим взглядом суженных глаз, пару секунд что-то мысленно взвешивает и наконец произносит, тщательно подбирая слова.

— Думаю, не ошибусь, если предположу, что ты сегодня не нашла времени даже поесть. Уверен, что задержанный не испарится из допросной в течении, скажем, получаса. Поэтому, садись и спокойно сьешь свою булочку. Считай, что у тебя пропущенный обеденный перерыв. А после допроса зайди ко мне, пожалуйста. Это важно. Если опасаешься оставаться со мной наедине после моего вчерашнего неадекватного поведения, можешь и своего напарника захватить.

Привычное возмущение по поводу его опекунских замашек тонет в моём недоумении.

Он, что правда думает, я его боюсь? Вот ещё. Кем он меня считает? Девочкой-цветочком? Мне не нужен Тода, чтобы зайти к начальнику. Последние три недели не в счёт. Я разговора нашего боялась, а не его. А так, всё уже сказано. Мною, так точно. А по ушам и сама могу дать.

— Я приду, лорд Гиерно. Заодно доложу вам о проделанной работе, — сдерживая раздражение и невольно вскидывая подбородок, отвечаю я на его провокацию. — Мы узнали сегодня много интересного.

— Хорошо.

Я буду ждать, — кивает Севастьен, и мне чудится в выражении его лица подозрительное удовлетворение, когда мужчина разворачивается и уходит.

И лишь спустя пять минут и половину синнабона я запоздало понимаю, что меня, кажется, взяли на слабо. Вот ведь… Змей! И ведь гордость теперь не позволит позвать с собой напарника, даже если тот сам будет напрашиваться. А он не будет, ибо, как и все в Департаменте, старается с его сиятельством лишний раз не сталкиваться.