Я не ваша, мой лорд

Они что сговорились? Перевожу подозрительный взгляд с него на навострившую уши Нэлли и обратно.

— С чего ты так решил? — перехожу я на личный тон, раз уж он закончил с рабочими вопросами.

— Я просто не представляю, что тебя ещё может так взбесить, — хмыкает Яр.

— Вы о Скарлетт, да? — склоняет набок голову его жена.

— О ней, — с готовностью кивает король. Ну точно сговорились. Эти двое друг друга стоят. — Так что, я прав?

Вздыхаю. Хочется отмахнуться от этого вопроса, как я отмахивался все эти годы от него в своих собственных мыслях.

Глажу уже успокоившегося кота, шерсть которого до сих пор искрит под моими пальцами. А может стоит услышать то, что мне хотят сказать? Я привык полагаться на своё мнение, на чёткие принципы и представления, что правильно, а что нет. Но если эти мои понятия отнимают у меня единственное, чего я действительно хочу в этой жизни для себя, возможно стоит их пересмотреть? Или по крайней мере взглянуть под другим углом?

— Это так заметно? То, что я давно… — невольно хмурюсь, пытаясь подобрать слова.

— Любишь её? Для меня да, — кивает Яр. — Я тебя тоже хорошо знаю, друг мой, — намекает он на наш аналогичный разговор чуть больше года назад. Правда, я тогда к его предполагаемым чувствам относился совершенно по-другому, не представляя даже, кто такая на самом деле женщина, которую все продолжали считать королевой Тэрэсой. — Единственного не пойму, почему ты ничего не делаешь, чтобы быть с ней?

— Чтобы быть с ней, нужно как минимум, чтобы она хотела быть со мной.

 — Мои губы помимо воли растягиваются в улыбке полной горечи.

— Почему ты думаешь, что это не так? — удивляется Нэлли.

— Когда-то, будучи слепым глупцом, я оттолкнул её. Скарлетт призналась мне в любви, а я… я слишком испугался тех чувств, что всколыхнулись во мне.

— Ты испугался? — недоверчиво переспросила королева.

— Представьте себе, ваше величество. — грустно хмыкаю я. — Ей было пятнадцать. А я всё ещё воспринимал её той девятилетней малышкой, которую поймал в своей карете с булочкой в зубах.

Привык считать её, нет, не дочерью, но, наверное, младшей сестрой. Милой, смешной, умной девочкой. Внезапно испытанное мною влечение к той, что выросла у меня на глазах, заставило чувствовать себя низким, недостойным, — упираюсь локтями о колени и прячу лицо в ладонях, вспоминая ту боль, что плескалась в её глазах, звенела в дрожащем голосе. — Я повёл себя как последний дурак. Наговорил глупостей, натворил ещё больших. Скар сбежала от меня к моей сестре.