Я не ваша, мой лорд

Простудится ещё. Мне напарник здоровый нужен.

— Спасибо, душа моя.

— Тут нет никого, незачем играть, — произношу с нервным смешком.

— Я не играю… — тихо говорит Севастьен, но его обрывает на полуслове стук в дверь.

Вздохнув, мужчина отправляется открывать, а я иду к окну, по пути заметив, что кровать в комнате значительно меньше той, которую мы делили прошлой ночью. Какова вероятность, что я снова не окажусь в его объятиях? Ничтожная.

Бросаю взгляд через плечо. Скинув капюшон, Севастьен пристально следит за парочкой молодых слуг, что споро наполняют ванну горячей водой.

Взгляд у него такой тяжёлый, что мальчишки даже головы поднять не решаются, втянув их в плечи. Пока они бегают туда-сюда, на пороге появляется женщина в чёрной карилье поверх серого вдовьего платья с большим подносом в руках.

— Ужин, уважамый хали, для вас и вашей супруги, — склоняется она.

— Поставьте на столик, хоаль. Спасибо, — кивает Севастьен, уступая дорогу.

Вскоре слуги покидают нашу комнату и он закрывает дверь, сразу же обвешивая её охранками.

А я с облегчением наконец стаскиваю с головы карилью. Может ну его, это купание? Потерплю, как нибудь. И спать могу лечь одетой. Почему-то случившееся прошлой ночью воспринимается гораздо легче, чем перспектива добровольно оголиться перед мужчиной. Может причина в стеснительности? Всё-таки, опыт у меня отсутствует совершенно, что бы он там себе не думал. А может в том, что сегодня утром я могла повесить всю ответственность на Севастьена. А сейчас у меня есть выбор. Раздеться, признав его право видеть меня такой, или потерпеть неудобства, но при этом не уступить. А вода так заманчиво манит теплом и горячим паром. И так некстати вспоминается, как хорошо было в его объятиях.

— Ты собираешься купаться? — вскинув бровь, интересуется мой ходячий соблазн.

— Не решила ещё, — признаюсь откровенно. — Может ты пообещаешь не подсматривать?

Он склоняет голову набок, улыбается коварно. И качает головой.

— Я не даю обещаний, которые не в силах выполнить.

— Так нечестно, — поджимаю губы.

— Девочка моя, я не обещал тебе быть честным. Я хочу тебя. Целиком и полностью. Навсегда. Если бы ты этого так сильно не хотела, как пытаешься показать, то перед тобой и выбора бы не стояло. Разве нет? Я не возьму то, что ты не готова дать. Но отступать и прятаться тебе тоже не позволю, — произносит он, пристально смотря мне в глаза. — Ты хочешь в эту ванную. Так перестань маяться глупостями и полезай в воду, пока она горячая.