Я не ваша, мой лорд

Мне показалось, я искренне поверил, что сам виноват, что как-то себя выдал, как-то спровоцировал тебя, подтолкнул к этой влюблённости…"

"Спровоцировал? Подтолкнул? Отрицательно качаю головой, хочу сказать, что это не так, но он останавливает меня, подаваясь ко мне и прижимая палец к губам.

— Пожалуйста, выслушай. А потом принимай решение, как нам быть. Прости, что я повёл себя тогда, как бесчувственный чурбан, что не подумал, как раню тебя. Прости, что бросился, как в омут с головой в помолвку с Эминой, пытаясь заглушить свою болезненную тягу к своей несовершеннолетней подопечной, к тебе, Скар.

Я тону в синеве его глаз, не в состоянии вымолвить ни слова.

Отказать снова? Сердце рвётся на части от одной только мысли об этом. Столько лет быть рядом с ним, под его незримой защитой и опекой, постоянно видеть, сравнивать с ним других, желать его одного, вопреки голосу разума, запрещать себе эти чувства, эту любовь, всё равно неудержимо тянуться к этому человеку и внезапно получить надежду на то, о чём подсознательно полжизни мечтала. Где взять силы отказаться? И нужно ли?

Согласиться? Не могу я просто так забыть эти проклятые девять лет, просто открыть душу тому, кто когда-то её ранил, даже понимая его мотивы, даже простив.

— Севастьен… — это ли мой голос, такой сиплый и дрожащий? — Я не могу… — вижу, как поджимаются его губы и играют желваки на мужественном лице, но, зажмурившись, продолжаю говорить. В конце концов, сколько можно прятаться от собственных чувств? Сколько ещё попыток вытеснить его из сердца и помыслов другими мужчинами предпринимать? Если он единственный, кого мне хочется, может стоит рискнуть? — Я просто не в силах одним махом перешагнуть через себя, но, думаю, шанс у вас есть.

Чувствую, как мою ладонь накрывает его рука, чтобы поднести её к губам.

— Спасибо, Скарлетт.

— Не за что. Я ничего вам не обещала, — освобождаю кисть из его захвата, чувствуя, как горит кожа там, где касались его губы.

— Пока я согласен и на это.

От бархатных интонаций в этом голосе чувствую, как сладкой патокой разливается внутри предательское тепло.