Я не ваша, мой лорд

Понимаю, что оскорбила своим предположением мужчину, чьи понятия чести и непоколебимые принципы, порой бесили и доводили до белого каления, но их наличие всегда было бесспорным. Но меня сжигает изнутри неконтролируемая злость, умноженная на боль, обиду и непонимание. И ревность, да. Дикая, чёрная, злая.

— Никогда!.. Слышишь меня? Никогда я не унижу тебя ролью любовницы, взяв в жёны другую. И если ты хотя бы ещё раз посмеешь такое предположить, я самолично перегну тебя через колено и выпорю до красной задницы. Поняла меня?

— Не посмеешь!!! — из горла вырывается настоящее шипение и я резко вскидываю руки, сбрасывая его захват.

У меня почти получается, но Гиерно перехватывает мои запястья и блокирует удар моего колена по его мужскому достоинству. Миг и я оказываюсь впечатанной в стенку, с поднятыми над головой руками, обездвиженная напряжённым мужским телом.

— Ты забываешься, девочка… — в его голосе ворочаются ледяные глыбы ярости, и будь я менее зла, испугалась бы не на шутку.

— Ох, Севастьен, я так и знала, что у тебя специфические пристрастия, — слышится внезапно насмешливый женский голос.

 — А девушка хоть разделяет твои нестандартные взгляды на интимную жизнь? Учти, тут главное — добровольность.

Ошарашенно моргаю, пытаясь понять происходящее. Головы мы с Гиерно поворачиваем почти одновременно. Её величество королева Анэллия Сэйнар, собственной весьма беременной персоной в сопровождении неизменных и невозмутимых телохранителей Герона и Вайса стоит всего в нескольких шагах от нас и с нескрываемым сарказмом смотрит на моего начальника.

Тот, осознав как мы выглядим со стороны, отпускает меня, отступая на шаг, правда поддерживает за локоть, словно боится, что на ногах не удержусь… или убегу. А я, чувствуя одновременно неловкость и благодарность, склоняю голову перед супругой нашего монарха.

— О чём это вы, ваше величество? — сощурив подозрительно глаза, интересуется герцог.

— Ну не знаю даже. Порка, связывание, контроль, подчинение?.. — округляет невинно глаза королева.

 — Право, в этом нет ничего постыдного, если к обоюдному удовольствию. Но не посреди коридора же.

Я пока не очень понимаю, о чём речь, но зато явно понимает Севастьен. И надо же. Он краснеет. Первый раз такое вижу. Открывает рот, пытаясь что-то возразить, потом закрывает и сокрушённо качает головой.

— Вы правы, ваше величество. Я вёл себя неподобающим образом.

— Рада, что ты это понимаешь. Значит, не будешь возражать, если я на пару минут украду твою спутницу.