Я (не) ваша Лия! (СИ)

Подхватил упавшее оружие за увесистую рукоять и тут же ощутил покалывания в ладони — энергетическое срастание. Оружие, заряженное воинской магией силы и меткости, сейчас приноравливалось к его руке. Тяжело дыша, он встал поудобнее, готовясь к схватке и присматриваясь к нападавшему.

Зверь, ловко откатившись от внезапно прилетевшей опасности, вспрыгнул на ноги, вытащил из сапога кинжал и противно причмокнул жирными губами, то ли смакуя момент, то ли пытаясь оскорбить противника. Передвигаясь пластично, как огромная кошка, он сделал быстрый, едва заметный выпад в сторону Ардо и тот, уходя от удара, одновременно рубанул воздух по месту, где долю секунды назад была голова врага.

— Хорош. Хорош и прочен левийский порось. Вырежу из тебя крепкий табачный кисет.

Прежде, чем ярость раскаленной, все пожирающей лавой заполнил кровь, сознания Ардо коснулся давно усвоенный постулат: сдаваясь гневу, не победишь. Давно, уже больше года он не дрался, жаль.

Он сфокусировался на происходящем, целиком, без остатка вливаясь в ритм боя. Снова молниеносный выпад нелюдя и обратный отскок на безопасное расстояние. На сей раз кинжал врага промелькнул слишком близко от живота, чуть царапнув бок, — еле увернулся. Настороженное кружение друг возле друга. Приценка, притерка к противнику. Серия рубящих ударов, умелое отражение, и снова напряженное топтание на месте. Врагу присуща тактика опытного хищника, но куда ему до материнского коварства! Ардо сделал ложный замах, как учила мать, и, просчитав траекторию противника, почти одновременно вонзил в его грудь острие тесака.

Сдернул с головы поверженного звериную пасть и тихонько присвистнул, увидев свойственный шуйцам кошачий разрез глаз.

Значит ли это, что весь отряд нападавших состоял из шуйцев, спрятавшихся под чужой личиной? Если да, то к чему весь маскарад? Хотели бы ограбить, оставшись безнаказанными, — не сжигали бы дотла всю деревню. Означать это могло только одно.