Я (не) ваша Лия! (СИ)

Чувство такое, будто обсуждаю с приятелем нашу общую подружку. Однако приятель видит это иначе. Говорить в лоб комплименты он совершенно не привык. Сандер краснеет, вконец издирает несчастную соломинку, но кивает.

— Из всех безукоризненных невест Храма ты самая… Сира, ты просто давно не смотрелась в зеркало.

— Говоришь, было много желающих меня заполучить? — задумчиво на него смотрю. — И ты был в их числе?

Он краснеет еще больше. Оттопыренные уши сейчас ужасно напоминают вареных раков. Прячет на секунду глаза, а потом с достоинством распрямляется и с холодком заявляет:

— После твоей состоявшейся помолвки с Ардо я не вправе об этом говорить, а ты не вправе об этом спрашивать.

Все ясно. Значит и он был в числе претендентов. То, что Сандер воспринимает меня не как сестру, я уже давно чувствую по тому, как смущенно он задерживает на мне взгляд или наоборот внезапно отворачивается и боится прикоснуться. Тут никакого дара не надо — любая девушка такие вещи чувствует интуитивно.

— Если стражи охотятся за иномирянами и простым, законопослушным гражданам они не страшны, то почему ты ринулся от них бежать?

— Мы всегда прячемся от стражей.

— Но ведь наш браслет и так был пуст! С нас и взять нечего!

— В таких случаях они забирают служителей в свои казематы и требуют за них выкуп из Храма. И, в итоге, все равно отнимают запасы наших капитанов.

— Ужас какой! То есть мы незаконно продаем артефакты?

— Незаконно? — он оторопело на меня таращится, будто я сморозила глупость.

— Но почему тогда черные стражи сажают служителей за решетку, если ничего плохого они не делают?

— Потому что им очень уж охота бесплатно поиметь наш энергиус.

На этих словах я морщусь:

— Эти стражи — настоящая коза ностра.

— Что? Козы, но сра… Ты только что выругалась сира?

— Нет.

— Так и есть, сира, они самые что ни на есть козлиные засранцы! Ты не устаешь меня удивлять. Раньше всех убеждала, что нет плохих людей, есть лишь невежественные.

— Раньше было раньше. Однажды у меня упали с глаз розовые очки, и теперь я вижу мир без розовых стекол.

— Магия розовых очков мне не знакома, — и уважительно склоняется передо мной — той уникальной сирой, которой она знакома.