Братва

Может, хоть на старости лет муженек остепенится? Не захочет небось в лагере-то помирать?!

– Я тоже так думаю! – сказал я то, что она явно надеялась услышать, хотя сильно сомневался в правильности ее вывода. – Пишет-то регулярно?

– Да уж, это как всегда! Писать он любит. И в конце каждого письма просит, чтоб прислала сала и махорки. А в толк башкой не возьмет, что я чуть не восемь месяцев на пособие по безработице кое-как перебивалась! Хорошо хоть, слава тебе Господи, устроилась недавно няней в детский садик.

– Не густо! Надо, по крайней мере, раз в два месяца гревак посылать. Иначе туберкулез ему обеспечен. А коммерцией не пробовали заняться? Говорят, шмотки сейчас из Турции очень выгодно возить.

– Да что вы, ей-Богу! – невесело улыбнулась жена рецидивиста. – Мне даже подарок Женьке не на что купить. А один билет к вашим туркам небось целый миллион стоит! Вот насмешили!

– И ничего нет смешного! – внутренне проклиная себя за неуемную широту души, я решительно полез в карман за бумажником.

Ну что тут можно поделать? Бич всех людей нашей профессии – внезапные приступы сентиментальности – настиг меня в этой убогой квартирке. Если бы хоть пацана не Женькой звали, я бы увернулся.

По давней традиции в бумажнике, как обычно, лежала тысяча баксов – походная наличность, так сказать. Вынул «зеленые» и аккуратной стопочкой положил на комод.

– Если хотите, считайте меня полным идиотом или филантропом, что, в общем-то, одно и то же! Но вот вам первоначальный капитал.

Боязливо, не решаясь притронуться к деньгам, хозяйка, совсем по-девчоночьи прижав руки к плоской груди, во все глаза смотрела на меня, как на чудо-юдо какое-то.

– Но я не могу! – жалобно проблеяла она. – Как-никак, вы совершенно чужой нам человек!

– Вот и замечательно! – твердо заявил я.

Спускаясь по ступенькам лестничного пролета, решил никому, особенно Цыпе, о собственной малахольности не рассказывать – шуточек глупых ведь не оберешься!

Обеденный час уже наступил, и третий адрес пришлось оставить на потом. Да и, признаться, я уже потерял проблеск надежды, что газетные пометки Карата приведут к его убийцам.