Я, мои мужья и их любовницы

Чего скрывать, на Земле меня тоже никто так не назвал. Ни Богиней, ни прекрасной. Жаль, мужик нынче не тот, а то может и я бы повелась на сладкие речи.

Окинув взглядом мужчину, даже не представляя, что должно случиться в жизни человека, чтобы он превратился в такое, я кивнула и тихо поблагодарила его. Человек хороший и ладно!

— Быстро собираемся, — отдала я распоряжение Каталане, хотя собрать нам нужно было только себя. — Грегори же в соседней комнате?

— Да.

— Хорошо.

Спустя три минуты мы уже стучались к Грегори, а еще спустя две минуты, подхватив свой незначительный багаж, отправились в конюшню.

Конечно, меня грызли сомнения. Я не могла быть на все сто процентов уверенной в том, что поступила правильно и действительно нас не загнали в ловушку. Вот только чем светлее становилось на улице, тем отчётливее я понимала, что правильно.

— Госпожа, немного дальше небольшой городок, может, хотите отдохнуть немного? — участливо поинтересовался Генри.

— Придется съехать с главной дороги в столицу?

— Да, но это недалеко, минут двадцать езды.

Задумавшись на несколько секунд, я все же утвердительно кивнула. Во-первых, нормальный отдых не помешает нам всем, а во-вторых, не дело это ехать в столицу, словно какая-то оборванка.

Оказавшись в городе, я покрутила головой в разные стороны. Пусть городок и был маленьким, но вполне ухоженным. Хотя, если судить из воспоминаний Аделаиды, то в каждом городе есть не совсем красивые улицы разбойников и бедняков.

Сняв комнаты в вполне симпатичном постоялом дворе, я едва не расплакалась, увидев ванную комнату. Вот правду говорят, что мы не ценим то, что имеем.

Весь день я провела на улице, сходила в несколько местных бутиков, где оставила почти десять золотых. Впрочем, сначала люди встречают по одежке, и новые платья были ничем иным, как выгодным инвестированием в будущее.

Пока меня не было, Грегори успел продать нашу повозку с лошадьми. Правда, повозку и лошадей оценили, как мои покупки, в десять золотых. Было немного обидно из-за такой несопоставимой рыночной политики, но выбора все равно не было.