Бесконечность любви, бесконечность печали.

К счастью, двигатель сразу отреагировал на поворот ключа зажигания: рыкнул, рявкнул и загудел ровным, привычным уху урчанием.

Подождав, пока обдув немного растопит изморозь на стекле, Вадим двинулся с места. Тут же послышался характерный сухой скрип перемороженного снега

«Только бы Катя вернулась, только бы знать, что у нее все в порядке, - включилось запрограммированное сознание. - Встретиться, поговорить... А вдруг она не хочет? Ведь не хотела в последние две недели... Пусть так... Только бы появилась, дала о себе знать.

На сегодняшний день и этого достаточно».

Свернув с Чкалова во двор, Ладышев почти сразу попал в пробку. Проезд забаррикадировали две легковушки: оборвался трос. Поняв, что это может затянуться надолго, Вадим включил заднюю передачу, автоматически глянул в камеру заднего вида и тут же нажал на тормоз: за ним уже стоял микроавтобус. Нервно посигналив, его водитель выскочил из салона и побежал выяснять отношения с теми, кто перекрыл въезд во двор.

Понимая бесперспективность подобных действий, Вадим остался в машине.

У людей возникла проблема, что тут выяснять? Можно только помочь. Но помощи не просят, значит, сами управятся.

Похоже, это дошло и до нервного водителя. Раздосадованный, он прошел мимо Ладышева, и через минуту его автобус попятился задним ходом к улице.

Спустя несколько минут Вадим повторил его маневр, завернул в следующий въезд, доехал до парковки перед домом, нажал на тормоз и растерялся: на месте, где стояла машина Кати, - пусто! От волнения заколотилось сердце, задрожали руки.

Открыв дверь, он вышел из салона, осмотрелся: сугробы по периметру, следы от выхлопной трубы.

«Недавно уехала, разминулись на несколько минут, - с досадой подумал Вадим. - Значит, вернулась, значит, все в порядке! Надо позвонить», - вытащив телефон из кармана, он попытался набрать номер.

Но на морозе ничего не получилось - мгновенно стыли пальцы, дисплей тормозил, не сразу реагировал на касание.

Вернувшись в машину, он повторил набор, однако абонент по-прежнему недоступен.

Настроение снова потускнело, и все же, как бы там ни было, на душе стало легче: Катя жива-здорова, и, судя по уехавшей машине, с ней все в порядке. А это главное.

Откинувшись на сиденье, Вадим задумался: куда она могла поехать? Одно из двух: или к отцу в больницу, или в редакцию. Хотя вряд ли в редакцию. Потюня ведь сказал: уволилась. После громкого заявления со страниц газеты ей там больше делать нечего. Значит, к отцу.