Бесконечность любви, бесконечность печали.

Долгое ожидание, с одной стороны, тяготило, с другой - позволило Генриху остыть и осмыслить последствия этого очень серьезного шага для себя. За желание помочь Кате во что бы то ни стало придется заплатить высокую цену - жениться на женщине, которая его не любит, да еще признать чужого ребенка своим. А ведь, возвратившись зимой из Минска, он твердо решил, что ни­когда не простит Катю. И больше никогда никого не полюбит, со­ответственно, не женится. Так готов ли он сейчас снова изменить своим убеждениям?

Долгие годы у него даже мыслей не возникало сменить статус холостяка.

Зачем? И так все устраивает, а единственная девушка, воспоминания о которой периодически его волновали, живет да­леко, давно замужем и вполне довольна семейной жизнью. Так что куда больше Генриха интересовала работа, в которую он погрузил­ся с головой. Но при этом он не отказался и от роли «задушевной подружки», которую ему по неосторожности предложила сама Катя, поделившись больной темой - отсутствием детей. К тому же нет-нет, да и вспоминал он о ней, переживал, радовался успехам. А к письмам вообще привык. И если вдруг по возвращении из ко­мандировки не находил в почтовом ящике от нее весточки, по-на­стоящему нервничал.

В то же время это никак не мешало тому образу жизни, который он вел. Пока верный компаньон Жастин не объявил, что устал от бродячего, бесцельного существования и собирается кардинально все изменить - оставить фотографию, вернуться на родину и про­должить дело отца.

А в перспективе - жениться и нарожать детей.

Такая метаморфоза застала Генриха врасплох. А как же он? Что ему делать без Жастина, без его фоторепортажей? И почему это вдруг их образ жизни стал «бродячим и бесцельным»? Не сам ли Жастин когда-то и предложил его Генриху? Теперь же у них есть то, о чем многие могут только мечтать. Они - настоящие друзья, им всегда надежно, комфортно и интересно вместе, их отчеты о путешествиях печатают в самых престижных журналах и хоро­шо оплачивают.

Что с ним случилось, Вессенберг понять не мог. А немногословный Жастин, привыкший изъясняться языком фото­графии, ничего сказать и не пытался. Мол, дорастешь до моих лет - сам поймешь.

Так что на каникулы в Москву Генрих отправился в расстроен­ных чувствах. Он хорошо знал Жастина: тот долго думает, взве­шивает, но уж если что решит, то окончательно. Добавило душе смятения еще и известие: Катя разводится с мужем...