Ты нас предал

— Давай развлечемся, а? Ты не думай, я не из этих… Не за бабки, просто. Для удовольствия, а?

— Сказал, отвали! — стиснул я зубы. Она начинала меня раздражать.

Никого возле себя видеть не желаю. Если не Надя, тогда — никто.

— Люблю таких жёстких, как ты! Давай, а? Можно ко мне поехать, я недалеко живу, одна, — цеплялась она за мой свитер.

— Слушай, я сказал: отвянь, я женат! — убрал я её руки от себя.

Фу, теперь буду пахнуть её отвратным дешёвым парфюмом… Выкинуть, что ли, этот свитер потом?

— Женат? Какая прелесть.

Продемонстрировал ей безымянный палец с обручальным кольцом, которое до сих пор сидело на пальце. Не снимал. Даже когда Надя ушла, и я думал, что с Анфисой сойдусь. Смотрел на кольцо и почему-то не мог его снять. А когда увидел, что Надя без кольца, так муторно стало! Решил — назло буду носить до самого конца. И похрену мне на развод. Я — женат, и точка.

— А чего же ты тут такой… как в воду опущенный?

Я уставился на девушку, словно она идиотка какая.

— Уйди, а? Ну, давай я тебе куплю, что ты там хотела выпить? Пожрать возьму, хочешь? Только свали!

— Поругались, что ли? Выгнала? — всмотрелась в меня она, словно ей и вправду могло быть это интересно. Странная… Ведь даже имени моего не знает.

— Да когда же ты оставишь меня в покое? Устроила тут сеанс психоанализа, мать вашу…

— Расскажи, легче станет. Может, я совет какой дам? Я, между прочим, на психолога училась.

— Училась она… Что ж ты тогда тут сидишь как на рыбалке?

До того тошно мне стало, что даже не смешно от её слов.

Вывернул перед ней душу, наизнанку. Всё по чесноку выдал. Как было. Не приукрашивая, роли своей поганой не уменьшая. Такая вот я мразь, смотри! Любуйся.

— Да-а… — протянула она, прилично опустошив тарелки с харчами за мой счёт. — Хреновый ты муж оказался.

— Знаю сам, можешь не расписывать, — нахмурился я. Поддержала, называется. Зря только кормил её.

— Да вы, вообще, все такие. Сначала дичь творите, поступаете как подонки, растопчете, внутри все выжженым оставите… — она всхлипнула, я посмотрел, реально по щеке слеза у неё текла. — А потом начинаете эти вот… мудовые рыдания.

— У тебя было подобное? — всмотрелся в неё теперь я.

Это было очень странно.