Я - чертовка

— Ну что, может, откажешься от своей идеи выслушать показания обвиняемого? — с надеждой уточнил леший. — А я быстро сбегаю, разберусь? Одна нога тут, другая там… потом вернусь и заберу тебя в избушку!

Над ухом зазвучал голос Лаврентия, при том, что губы у него не шевелились. Держу пари, Влас ничего не услышал.

— Ты же знаешь, что пока ты находишься здесь, в моих владениях, стоит тебе пожелать, и он ни в какую избушку тебя забрать не сможет?

Я кинула на него взгляд и улыбнулась уголком рта. А потом решительно уперла руки в бока и повернулась к лешему:

— Ни за что! Идем к Петьке прямо сейчас! Вместе!"

"В дом мы вошли без помех.

Дверь оказалась не заперта. Наверняка домовые постарались. Петька спал сном праведника на широкой резной кровати. Похоже, его совесть ничто не беспокоило. Может, я ошибаюсь насчет того, что он не знал, во что ввязывается?

— Не трогай его, ладно? — напомнила я лешему. — Я хочу сначала поговорить.

— Как скажешь, хозяйка моя, — церемонно поклонился Влас. Несмотря на абсолютно непробиваемый вид, все равно это получилось немного издевательски.

 — Можешь развлекать его беседой сколько хочешь. Но если он хотя бы даже подумает о том, чтобы причинить тебе вред, тогда с ним поиграю уже я.

Мы говорили в полный голос, поэтому Петька недовольно заворочался и приоткрыл глаза. Увидев две черные фигуры, замершие возле кровати, он хрипло выругался и резко вскочил.

— Не дергайся, — предупредил Влас. Его глаза снова светились, лучше всяких слов говоря хозяину дома, какого рода гости к нему пожаловали.

К чести белобрысого Петра, испугался он не очень сильно.

— Проклятая нечисть! — просипел он. — Идите к лешему из моего дома!

Я невольно хихикнула. Влас тоже улыбнулся уголком рта.

— Не спеши нас прогонять, — сказала я, включая свет в комнате, чтобы он, наконец, смог нас увидеть также четко, как мы видели его. — Мы — твой единственный шанс на спасение. А дела твои плохи, парень. Ситуация такая…

Я вкратце поведала ему, что его план раскрыт, кикиморы убиты, куклы уничтожены, а затем обрисовала возможные последствия и предложила объясниться, внимательно наблюдая за реакцией.

Не знаю, чего я ждала. Может, широко раскрытых глаз, потока извинений или, хотя бы, попыток оправдаться. Да хоть каких-то свидетельств, что он осознает собственный проступок! Но…

Петька совсем не чувствовал вины. Я смотрела на него и видела только гниль, давно разъевшую его изнутри. Узрев мое исказившееся лицо, он облизнул губы и подмигнул мне. Нахлынуло отвращение.