Я до сих пор царь. Книга XXXII

Но вот…

— Она женщина! — рявкнул, вернее крякнул, гусь. — Сколько можно повторять⁈ Жен-щи-на!

Вздохнув, я шлепнулся на диван напротив.

— Пока мы не сможем вернуть ей тело, тебе придется привыкнуть к этому, дружище. Кстати, может, начнем прямо сейчас?

— Давно пора! — кивнул Эль и, подав гусыне крыло, пошлепал с ней к выходу. Проводив их глазами, мы с Палмер тихонько хихикнули и тоже направились к выходу.

— Что смешного⁈

— Ничего…

Наш путь лежал в лабораторию к Унуру и Наталье. Увидев гуся и гусыню, они тоже впали в небольшой ступор.

"

"— Так… — сказала Наталья, смотря то на одного зверя, то на другого. — Правильно ли я тебя поняла, Михаил. Ты хочешь. чтобы мы взяли этого огромного гуся и сделали из него человека?

— Женщину! — влез в наш разговор Эль.

— Еще лучше… А ты чего, это опять гусь? Нормальных женщин что ли на Сахалине не оказалось?

Еще чуть-чуть, и Эль грозил взорваться, так что мне пришлось влезть в разговор:

— Ей нужно вернуть тело, — сказал я.

— Надо что-нибудь придумать… Я просто уже и не знаю, к кому обратиться.

К гусыне подошел Унур. В руках он держал морковку.

— Оставляй ее здесь. Посмотрим, что можно сделать, — и он сунул гусыне овощ. — На лопай!

Та гордо вскинула клюв.

— И ты еще называешь себя сыном хана⁈ — вознегодовал Эль. — Не знаешь, как предлагать даме поесть?

Оставив Эля учить их этикету, я хотел уже было подождать в машине, как на телефон поступил звонок. Это была Надя.

— Слушаю… — и не успел я спросить, в чем дело, как меня огорошили:

— Включи телевизор! Там… Включай!

Что «там» я так и не понял, да и знал — раз Надя так говорит, лучше послушаться.

Взяв пульт, я включил телевизор прямо в кабинете Натальи. Кряканье и гагаканье тут же стихло, и все подошли ко мне. На экране была огромная надпись: СРОЧНЫЕ НОВОСТИ.

— Тихо! Там что-то происходит!

На всех каналах было одно и то же: пресс-конференция президента США Джонни Трейда и царя Российской Империи Петра Алексеевича Романова.

Они выступали в огромном зале с кучей флагов, надувных шариков и на фоне огромного плаката, где большой русский медведь обнимается с каким-то седым мужиком в полосатом сюртуке и в полосатом же цилиндре. Рядом плясали полуголые барышни с разноцветными флажками.

— Какая гадость… — вздохнула Лора. — Где вкус⁈ Где?

— Его нет…

После приветственных слов заговорил сам президент США.

— Это что, автозагар⁈ — охнула Лора.