Гвардия, в огонь!

– Ну тебя, опять шутишь!

В каждой шутке есть доля шутки. Марина для многих красноармейцев примером могла бы быть. Одной тащить на плащ-накидке раненого полковника без надежды выйти к своим, это ли не поступок, достойный уважения? Когда оба насытились, Илья мотоцикл завёл. Через пару километров, судя по карте, просёлочная дорога должна быть районного значения. Такая немцев интересовать не должна. Это у них в Германии покрытие на дорогах или бетон или асфальт, в худшем случае – булыжник. А у нас направления – после дождя ни проехать, ни пройти.

Это сейчас лето сухое, а начнётся осень? У немцев даже у гусеничной техники гусеницы узкие, вязнуть будут, на хорошие дороги рассчитаны. И все направления главных ударов по шоссе проходят."

"Повиляв между деревьями, выбрались к дороге. Узкая, в ухабах и ямах, пыльная. А всё же лучше по ней ехать, чем по лесу. Илья на восток повернул. Раевщину проскочили, следом Доманово. А через пару километров перекрёсток. Шоссе Молодечно – Минск. И техника идёт, конечно – немецкая.

Долго, часа два ждали, пока шоссе пустынным окажется. Конец одной колонны ещё не скрылся, а уже вдали другая показалась. Но проскочили благополучно и вперёд! Раевку миновали, козлы. Жители деревень, заслышав мотор, прятались, деревни казались вымершими. Илья сейчас на северо-восток путь держал. Периодически останавливался, сверялся по карте. Ближайший крупный город – райцентр Бегомль. В город заезжать не собирался. Немцы держали направление главного удара, вспомогательные и тыловые части расквартировывались в городах и риск нарваться на немцев был велик. До вечера удалось добраться до селения Небышино, Бегомль остался в десятке километров южнее. Смеркаться стало, фару включать Илья опасался, поэтому загнал мотоцикл в лес, заглушил мотор.

– На сегодня всё! – выдохнул он. – Оправиться, отдохнуть. Завтра предстоит трудный день.

Из провизии осталось две шоколадки, Илья их приберёг на завтрак. Напились воды из родника. Илья выбрал место под елью, устроился. Марина попробовала прикорнуть на сиденье коляски.

Тесно, неудобно. Сидеть можно, а спать невозможно. Ёрзала, вздыхала, потом перебралась к Илье.

– К тебе можно?

– Полезай.

– Только уговор – не лапать.

Илье смешно стало. Кому что, женщины о своём. Тут бы башку сберечь. Но вдвоём теплее. Илья вырубился начисто, сильно устал за последние дни. Неприятных впечатлений масса, опасность, да ещё отступление наших войск тяготило.

С утра разминка, у обоих одежда в сухих иголках.