Гвардия не горит!

Извините, близится комендантский час, мне пора.

– До свидания, товарищ!

И руку для пожатия протянул. Видимо, для агента общение с представителем армии было важным. Илья ведь не передал ничего – ни денег, ни продуктов, ни вещей. А вообще-то разведотдел мог поддержать агентуру немецкими деньгами, имеющими хождение на оккупированной территории. Деньги, как рейхсмарки, так и оккупационные, в разведшколе были. Их изымали у пленных, у «языков», у убитых, иной раз даже захватывали при наступлении полевые банки с финансистами или машину с деньгами, но без персонала.

Или начальство разведотделов боялось, что агенты бросятся на эти деньги кутить и выдадут себя? Сомнительно, агенты живут крайне скромно, и если потратят на базаре немного денег, так на муку или масло, чтобы выжить.

«Андреев» хотел проводить гостей, но Илья остановил:

– Не надо, чтобы нас видели вместе. Ждите вскорости курьера.

Уже по улице шли, когда Филимонов предложил:

– Может, отдохнёте у меня? Хозяйки нет, меня сутки не будет, покушать без разносолов, но с голоду не умрёте.

– Я человек подневольный, должен приказ выполнить и вернуться.

– Как знаете, я от чистого сердца. У меня данные есть, сколько эшелонов проследовало на восток. Заберёте?

– Ознакомлюсь.

Дома Филимонов вытащил из потайного места за притолокой бумажку. Илья развернул:

– Это что?

– Числа месяца, затем количество эшелонов. Буква «Т» – с техникой значит. А «П» – пехота."

"Илья листок разгладил, уставился на него пристально. Не строки запоминал или числа, целиком.

Пара минут – и он в точности мог воспроизвести все записи целиком. А листок бросил в печь, где едва тлел огонёк. Бумага вспыхнула, превратилась в пепел.

– Негоже записи делать – это улика, – укорил Илья.

– Так не молод я, память уже не та, что десять лет назад.

– Рискованно.

Филимонов лишь плечами пожал. На войне рискуют все: что солдаты воюющих армий, что жители. Мирных граждан в ВОВ убито было больше, чем военнослужащих.

Перекусили остатками картошки. Филимонов на работу собираться стал, а Илья попрощался с агентом, руку пожал, обнял и вышел.

На другой стороне улицы полицейские прошли, но Илья их внимание не привлёк. Без вещей – ни узла, ни чемодана при себе, взять полицейским нечего. С другой стороны, идти легче.

До темноты и наступления комендантского часа успел из Щигров выйти. Самое неприятное – через заставу немецкую пройти. Вроде при себе ничего предосудительного нет, кроме паспорта убитого им агента под стелькой в ботинке.