Гуд бай, дядя Сэм!

Хорошо налажено дело – вверху заборы, сигнализация, прожекторы, полоса контрольно-следовая, патрули, а под ними узкий многокилометровый тоннель.

– Дальше идти тихо. Не разговаривать, не кашлять, не чихать, копы услышат – собак пустят. Ясно?

Молчат люди в темноте тоннеля – непривычно, неуютно, страшно им. А ну как верно – янки с псами, которые их рвать начнут? Много разных разговоров ходит про людей пропавших, которые под землю ушли, да не вернулись и больше их никто не видел. Кого-то живьём засыпало, когда американцы сверху на танке проехали и земля просела, кого-то в лагеря свезли, а кого-то пристрелили.

– Пошли.

Нависает, давит потолок…

– Дальше на коленях.

Встали, упершись головами в чужие седалища. Пошли на четвереньках, руками-ногами перебирая, как зверье какое. Штаны от воды и грязи тут же сыростью пропитались.

– Стоп! – прошелестел шепот по колонне.

Замерли… Сверху какой-то неясный шум, будто машина проехала или трактор… Стоят люди на четвереньках, слушают тишину, пóтом обливаются. Стихло всё.

– Пошли!

Двинулись дальше, «лапами» перебирая. Вверх потолок пошел. Теперь можно в рост.

На выходе встали в полной темноте, уже без фонарей.

– Никого нет. Можно выходить.

Потянулись по одному… Воздух. И свет, хоть ночь, хоть темнота, но всё равно светлее, чем под землёй, где как крот слепой. Потянулась колонна извилистой змейкой. Где-то там, на горизонте, огни. И сзади зарево по всему горизонту – граница с прожекторами.

Кто-то подошёл, тронул за плечо.

– Ты с нами. Мы проводим.

Ну да, он тут один такой, да и заплатил раз в пять больше «аборигенов».

– Куда?

– Недалеко, там машина.

Хочется надеяться, что машина, а не… Но не должны… Он ведь за контакт по эту сторону деньги пообещал, зачем им «золотого тельца» резать?

– Если фары или прожектор, то падай и не шевелись. Возьмут копы – ты нас не знаешь, сюда попал случайно. У тебя документ настоящий, тебе бояться нечего.

– Понял.

– Тогда пошли…

* * *Давит Запад, прессом давит, выжимая из страны соки и ресурсы.