Грот в Ущелье Женщин

И зло на себя берет: на курорт приехал, что ли? Ишь, хуже девы холеной раскис! Сжимай зубы покрепче и клади по команде руль либо «Право на борт», либо в «Лево на борт», либо «Так держать», а еще отвечать без запинки на вопрос вахтенного, как катится корабль, хотя без всякого вопроса видно вахтенному, как и куда катится этот старенький буксир.

– Давай, – отстранил наконец Конохова Петр.

Корабль входил в бухту.

Швартовкой руководить вышел сам командир. Уверенно и спокойно распоряжался, буксир мягко ткнулся кормой о пирс и будто прилип к нему.

– Начинайте погрузку. Через два часа – выход. – И добавил, отвечая на свои мысли: – После войны отоспимся.

Не очень много, но читал Конохов о полярных вьюжных ночах, о северном сиянии, о полярном дне, длинною в лето (новое, непривычное, всегда увлекает), но все прочитанное и услышанное на уроках географии воспринималось, как интересная сказка, теперь же, вот он – нескончаемый день.

Жмется буксир к берегу, на руле нет оттого спокойствия. То рифы-кошки обогнуть, то мысы, которых Петр отчего-то называет носами. Хотя, если вглядеться, они и впрямь очень похожи на носы: на длинные, курносые, на орлиные – меток взгляд русского человека, образны названия.

Проходят чередой эти окрещенные и безымянные носы, и, когда предстоит особенно сложный маневр, Петр отстраняет Степана, всякий раз оправдываясь:

– Ты без обиды.

Какая обида. Передохнуть десяток минут, ох как сладко…

Бегут мили за кормой. Пролетают в светлом небе то наши, то фашистские бомбардировщики, но либо не замечают фашисты суденышко, ползущее почти вплотную с берегом, либо недосуг мелочиться. Не начало войны, когда за одним бойцом на самолете гонялись. Да и спесь уже не та у захватчиков. Однако лютуют все же. Господствуют еще в воздухе.

– Штормануло бы, что ли!"

"Но только на обратном пути откликнулось море на эту просьбу. Выгрузились они в маленькой бухточке, приняли раненых, выскреблись задним ходом на чистую воду, легли на обратный курс, и тут ветерок гафелем заиграл. Солнце в тучку нырнуло, чтобы не видеть вдруг позеленевшего моря, ставшего отталкивающе-неприятным. Не нравится такое солнцу, а человеку куда деться – не прыгнешь за облако.