Грот в Ущелье Женщин

Сына-богатыря родила.

Там, в первой комнате, вновь протопали сапоги. Теперь к выходу. Хлопнула наружная дверь, и тут же Маша вкатилась в палату.

– Все, папаша. Нам пора ребенка кормить.

– Поправляйся, Лена. Что тебе принести? Соку? Компота? Варенья?

– Питание у нас хорошее. Домашнее, – ответила за Лену Маша. – Я сама буду готовить. И продукты есть. Понанесли… Соки и компоты – другое дело. Это – витамины.

– Поправляйся. Я часто стану навещать.

Вышел я в первую комнату и с удивлением увидел на столе целую гору съестного – большой кусок оленины, банки с говяжьей тушенкой, с сосисочным фаршем, с треской в томате и в масле, с тресковой печенью, несколько пачек вермишели и макарон, кулечки, на которых знакомой терюхинской рукой выведено: «Рис.

Гречка. Манка». Отделению целому хватит на неделю.

«Узнали уже на заставе, – подумалось мне. – Быстро среагировали. Молодцы».

С улицы донеслось жиканье пилы, ударил по чурке топор.

«И о дровах подумал заботливый Денис Константинович. Старшина есть старшина».

И в самом деле, в коридоре, как я успел заметить мимоходом, не придав этому значения, наколотые дрова тоненькой поленницей жались в уголочке. Дня на два запас – не больше.

Я вышел на крыльцо. Ногайцев и Яркин пилили, уложив на козлы толстое, отполированное морем бревно, Кирилюк неторопливо взмахивал колуном, делая несколько надрубов на внушительной чурке, затем, крякнув, ударял со всей силой, и чурка разваливалась сразу на несколько частей. Ловко. Рационально.

– Старшина послал? – поздоровавшись, спросил я у ребят.

– Он Кирилюка с продуктами послал сюда, а мы сами. Думаем, может, дров нет, а ребенку как в холоде? – ответил за всех ефрейтор Ногайцев.

– Давайте, я порублю.

Спустился я с крыльца, взял топор, но Кирилюк подошел ко мне и забрал его у меня. Сердито, как мне показалось, спросил:

– Чи спамши вы? Чи думка вас, не смогем сами нарубать?

Вот так, шагай, отец, отсюда, без тебя есть кому позаботиться о твоем наследнике!

В пустую квартиру мне идти не хотелось, и я направился на заставу.

Когда подошел поближе, навстречу мне высыпали все пограничники. В наброшенных поверх нижних рубашек куртках, с улыбками на розовых ото сна лицах. Солдаты поздравляли меня, крепко пожимая руку, спрашивали, какой он, новорожденный пограничник, советовали в метрику вписать не название становища, а номер заставы, и мне было весело и покойно среди этих молодых, заботливых друзей.

И Полосухин с Терюшиным вышли. Тоже поздравили.