Гром победы, раздавайся!

Семью в руках держит, пока вон муж по полям за турками бегает. У Гусева Сереги с Милицей уже двое. Жизнь-то – она идет, друг, дети растут, да и мы ведь с тобой уже немолоды. А у тебя самого с этим как? Не женился?

– Да нет, когда? – мрачно усмехнулся Бестужев. – Я ведь все за чинами, за наградами гонялся, а надо было вон как ты. Ну, ничего, вот сейчас эта война закончится – и я обязательно найду себе красавицу жену! Э-эх! А ну, наливай! – подмигнул он Гусеву. – Давайте, братцы, за наших близких, за всех тех, кто ждет нас домой, за тех, кто за нас молится! Чтобы дождались!

– Наливай, Сереж, – кивнул Алексей.

* * *Русские орудия били с валов непрерывно в течение десяти дней. Предместье, подожженное зажигательными ядрами, выгорело за это время полностью. В стенах появились многочисленные провалы. Турки несли огромные потери. И все же мощная крепость не сдавалась. Более того, несколько раз из проема разбитых ядрами ворот выбегали толпы неприятеля и кидались в яростные контратаки на валы.

"На восемнадцатое октября был назначен генеральный штурм. Войска вязали приставные лестницы и фашины, получали порох, отливали на кострах пули и точили клинки. Русская осадная артиллерия усилила свой и без того мощный огонь. Пушки, единороги, мортиры и гаубицы били непрерывно, круша стены и вызывая пожары внутри самой крепости.

– Алексей Петрович, кажись, от нас парламентеры к туркам? – крикнул вестовой утром восемнадцатого октября, указывая на десяток спешащих к валам всадников.

Егоров спустился с насыпи, и с одной из лошадей перед ним спешился подполковник Озеров.

– Открывайте ваши ворота, Алексей, – кивнул он на перегородившие проезд повозки и рогатки. – Иван Васильевич повелел передать коменданту Килии свой последний ультиматум. Он требует сдать крепость, дабы избежать напрасного кровопролития. В противном случае всему гарнизону турок – смерть.

Проезд освободили, и небольшой отряд проехал в сторону образовавшегося на месте главных крепостных ворот проема.

– Чего-то они долго толмачат там, – проворчал Гусев, всматриваясь в свою трубу. – О как, ты гляди-ка! Главный турок, похоже, что свиток у нашего подполковника забрал, и вот теперь все обратно на свои стороны разъезжаются.