Гром победы, раздавайся!

Перед здоровенным турецким пехотинцем со знаменем в руках упали сразу два сраженных выстрелами воина, полностью его при этом открыв.

– Получай! – Федот мгновенно перевел на него ствол и выжал спусковой крючок. Пуля ударила байрактара чуть ниже шеи, и большое шелковое знамя выпало из мертвых рук на землю.

– Михаэль, все фальконеты укатывай за мост! – крикнул Уфимцеву Курт. – Быстрее, быстрее, с того берега уже будете стрелять! Катить скорее, сейчас роты начнут отходить! Авдей, готовить большая пушка к подрыву! – скомандовал он старшему канониру, стоявшему у австрийского орудия.

– Эх, еще два заряда осталось, – сказал огорченно капрал. – Ядро и картечь, ну жалко же просто так бросать! Закладывайте картуз с «ближней» в ствол, братцы! Сыпанем в последний раз по туркам!

Колонны неприятеля, оставив уже более двух сотен трупов на подходе, после подрывов фугасов немного замедлились, но потом опять выровнялись и все же продолжили свое движение вперед. Туркам во что бы то ни стало нужно было взять этот мост! Командиры гнали их вперед под пули и разрывы.

Большая часть стрелковых рот уже отошла на другой берег, теперь и последние две с главных редутов, отстрелявшись в упор и метнув свои гренады, начали быстро откатываться к мосту.

Канониры навели ствол австрийской пушки в центральную колонну неприятеля, и Авдей поднес запал к боковому отверстию. «Ближняя», мелкая картечь ударила в самую гущу наступающих порядков.

– Быстрее, быстрее ствол бань, Ванька! – крикнул главный канонир, прилаживая фитиль к запальному отверстию орудия.

"Волна турок уже перехлестывала через окопы и валы мостовых редутов.

«Ба-ам!» – сработал на них первый большой фугас.

«Ба-ам!» – ударил следом другой.

Возле головы Авдея свистнула одна, вторая пуля. Бок обожгло резкой болью, но он продолжал отбегать вслед за подпалившими фитили своих минных зарядов пионерами.

«Баба-ах!» – оглушительно грохнуло за его спиной, и в том месте, где только что стояла большая австрийская пушка, поднялся столб пламени и дыма.

Замыкающие стрелковые роты перебежали мост, и теперь офицеры выстраивали своих солдат в шеренги на левом берегу.

Вечерние сумерки начали резко сгущаться, но противоположный русскому берег, озаренный пожарищами, был егерям хорошо виден.