Гром над Тверью

– Прощай, правнук, более мне учить тебя нечему. Не поминай лихом старика, больше мы не увидимся.

Ком подкатил к горлу, и слезы брызнули у меня из глаз. Порывисто шагнув, я обнял его.

– Прощай, дедушка, – прошептал я. – Спасибо за все. После этого сознание мое померкло, и я очутился в своей комнате.

* * *

– А-а-а-а-а, – дикий крик вырвался из моего рта. Тело как будто пропускали через мясорубку, перекручивая каждую часть по отдельности. Я чувствовал каждый нерв, кричал в агонии, сознание то гасло, то возвращалось от невыносимой боли.

– Держись, – услышал я голос. – Твой дух перестраивает тело под себя, ибо оно слишком слабое и не может выдержать его силу.

Сколько я провалялся в беспамятстве – я не знаю, но очнувшись, я понял, что все закончилось. Возле кровати я увидел Нику, что спала, держа меня за руку. Почувствовав, что я зашевелился, она резко вскочила и во все глаза уставилась на меня.

"– Ты очнулся? – неверяще спросила она. И, увидев мою слабую улыбку, с диким визгом радости кинулась мне на шею.

– Любимый, родной, как же ты нас напугал!!! – по моей груди текли ее слезы. – Не смей, не смей больше так делать, гад такой!.. И откуда на тебе эти шрамы?!!!

На шум прибежала Вика, и с таким же визгом тоже бросилась меня обнимать. Застывший в дверях дядя молча улыбался и, поймав мой взгляд, серьезно кивнул.

– Он что, догадался, где я был? – с удивлением подумал я.

Ладно, с этим позже. Надо вставать и приводить себя в порядок. Успокоив сестер и убедив, что я сам вполне способен принять душ, я пока еще нетвердой походкой отправился в ванную. Глянув на себя в зеркало, я убедился, что мое тело стало таким, каким я его помнил на тренировках с дедом. Шрамы, естественно, никуда не делись, но были едва заметны, тело напоминало по развитию 20 летнего парня, я стал шире в плечах, мышцы перекатывались под кожей как тугие канаты. Я и раньше был не слабым, а теперь даже не знаю, в кого превратился.

– Как бы вещи не пришлось заново покупать, наверно в старые уже не влезу, – подумал я.

Выйдя из душа, я был подхвачен под руки сестрами, и мы спустились в гостиную, так как было время обеда. Меня ни о чем не спрашивали, но я видел, как с любопытством и тревогой на меня поглядывали окружающие. После обеда дядя позвал меня за собой, и, подведя к неприметной двери, поколдовал с замком, и мы вошли внутрь.