Гром над Тверью

Причем, ни о каких разрушениях или аномалиях нам не сообщили. Значит, это был спонтанный выброс, что наводит на мысли, что маг неопытен. И если до него доберутся раньше нас, то последствия могут быть самыми ужасными. Уже зашевелились дипломаты, и я уверен, что в ближайшем времени в Тверь отправится большая группа иностранцев, если уже не отправилась. Для того, чтобы перехватить юное дарование, а по другому я назвать его не могу, они пойдут на все уловки, вплоть до прямого конфликта. И еще, что меня тревожит в этом выбросе.

Упоминание фаворитов, попавших в опалу, заставило императрицу поморщиться.

– Громовы? Вы уверены? Практически вымерший род, не представляющий никакого интереса для империи.

– Зря вы так, ваше величество, – голос архимага зазвучал раздраженно. – Не вымерший, а уничтоженный. Сильнейший и древнейший княжеский род был практически стерт с лица земли. И если есть возможность его возродить, мы обязаны сделать все для этого возможное.

– Да, да. Вы мне своим Громовым уже все уши прожужжали. В общем, делайте, что хотите, но держите меня в курсе.

Поклонившись, старый архимаг спешно удалился, а она, сев за стол, потерла виски руками. Императрица не хотела себе признаваться, но каждый раз, когда слышала фамилию Громов, у нее словно мурашки пробегали по телу. Детская обида на Андрея давно прошла, но впитанный с молоком матери страх перед когда-то всесильным родом остался.

"Если Верховный прав, а он редко ошибается, и Громовы опять поднимутся, то – что это принесет империи? Смогут ли они забыть старые обиды и быть, как прежде, надежной опорой трону? Ведь, рано или поздно, они спросят, куда смотрела императрица, когда их планомерно уничтожали… Как можно требовать верности от того, кого сам же предал? Одно время разговоры о них как-то поутихли, но вот, меньше года назад, вдруг возобновились. Причем, в очень неприятном для нее ключе. Создавалось ощущение, что она, движимая глупой обидой и ревностью, поспособствовала их уничтожению.

Еще и мужа ей припомнили, которого она приказала тихо-мирно утопить, устав от его бесконечных измен. И если с мужем все было понятно, то с назойливым родом – нет. Даже отец интересовался ими.

Осторожный стук в дверь прервал ее размышления. В кабинет тихо вошла фрейлина, ее секретарь, и сообщила, что в приемной Министр иностранных дел и просит аудиенции.