Гром над Тверью

Тогда зачем помогать, спросите вы? Потому что политики – это еще не народ. Правители приходят и уходят, но добрые отношения остаются, если скреплены не страхом, но уважением и дружбой. Кто мне скажет, чего больше всего испугались правители Европы во время Магической войны?

– Нашего быстрого наступления?

– Ответного удара магов?

– Что мы их свергнем?

– Громова, они испугались Громова, – тихо сказал я.

– Что-что, молодой человек? Повторите громче, чтобы все услышали.

– Они испугались главу рода Громовых, – громко сказал я, чувствуя, как кровь прилила к лицу от волнения.

– Совершенно верно, браво! Отличное понимание событий тех лет. Тогдашний глава княжеского рода Громовых самолично удерживал из последних сил, практически теряя сознание от усталости, на протяжении пяти дней щит над ВСЕМ городом, который не смогли пробить все архимаги объединенной армии Европы. Испугавшись его стойкости, они решили обойти город, но было уже поздно. Объединенный удар архимагов шести княжеских родов поставил крест на всех планах по захвату империи.

Урок продолжался, а я думал о тех событиях. Что было бы, если бы прапрадед, затаив обиду, не вмешался? И насколько все таки неблагодарны императоры.

О том, что мне, рано или поздно, придется пересечься с императорской фамилией, я догадывался, но как себя вести с неблагодарными правителями – я не знал.

Я вообще не понимал логику правящей семьи. Вот так просто уничтожить древний род, верный государству, это ж какие мозги надо иметь?! Не могли же не понимать, насколько это ослабит империю, или понимали, но все равно сделали. Но зачем? Из-за старых обид, или нашептали «добрые» люди из близкого окружения? Скорей всего, и то, и другое. Ничего.

Глава 13

После уроков, мы, как и договорились, пошли к Маше. Гриша только ухмыльнулся, когда я сказал, что тренировки переносятся, хотя и был рад, что с местом определились. Попрощавшись с ним, мы зашли в поместье Латыниных, нос к носу столкнувшись с высоким пожилым мужчиной лет шестидесяти. Внезапно от него полыхнуло эфиром, и я почувствовал, как в меня попытался проникнуть поток чужой воли.