Гризли

Типа я виновата в том, что спинища у него такая, что грех ее не испытать на чувствительность. И задница — прямо идеальное железное литье, обтянутое кожей. А вид на реку, девственную природу в обрамлении из его широко расставленных мощных ног, украшенном сверху декоративным элементом из парочки тяжелых яиц. Ну ладно, не декоративным нисколько, но эстетического удовольствия это не умаляет. При этом реагирует на каждое касание и выдох — мама дорогая! Тут уже вроде и не хочешь, потому как и так только что, считай, выше крыши было, а все равно от искушения хапнуть этой его «вкусной» реакции не удержишься.

Сдерживаться и так не мое, а когда его всего встряхивать стало и штормить от легчайшей стимуляции, то и меня пробрало до печенок. И это при том, что подобные игры я только в порно и видела. Много чести было для кого-то таким образом упражняться. Мне реально казалось, что гризли вот-вот взбесится. Он же явно не из тех, кто пробует всякие изыски в постели просто от пресыщенности или от нехер делать, как парниши из моего обычного окружения. Такие, что уже в двадцать пять скулят, что им что-то эдакое подавай, ибо так на*блись, что ничего простое и не вставляет. Нет, гризли — мужик, даже мужичара, такие все по-простому делают. Без выкрутасов, но качественно и основательно. И пока вон без осечек. Взялся трахнуть — так будь готова потом ходить враскорячку и то и дело давить дурацкую улыбку. Вот есть у моего медведины неоспоримые положительные качества, особенно как раз в горизонтальном положении. Хотя при его силище и легкости на подъем поза значения особого не имеет. И да, думать о том, что было бы, продолжи я ту игру, будет теперь не только он.

Хрустнула ветка позади меня, и я вздрогнула, осознавая, что так и стою, пялясь на тропинку, по которой ускакал озадаченный мною Яр. Медленно повернулась, проводя языком между губами и припоминая, как ощущалась кожа его ягодиц в щедрой россыпи порожденных мною мурашек.

Да так и примерзла к месту, пораженная страхом, как молнией. К продолжавшему с аппетитом жрать мой улов кошаку медленно, но неуклонно приближался медведь. На этот раз самый что ни на есть настоящий. В бурой шкуре, что выглядела до противного неряшливо: местами плотные грязные колтуны, а кое-где чуть не долыса облез. Короче, статус главного тут четвероногого уродца он отбирал у рыбного ворюги уверенно.