Гризли

Прогнулась, измываясь надо мной видом своих приоткрывшихся в таком положении блестящих аккуратных складочек. Уперлась в мои колени ладонями и только тогда опустилась на меня.

— Ох, сука, как же горячо! — прошипел я сквозь зубы от первого же касания.

Чуть шевельнув своей роскошной задницей, погремушка устроилась так, что мой подпрыгивающий член расположился точно между губ ее естества. Скользнула по стояку вниз, наклоняясь таким образом, чтобы я видел абсолютно все. Из горла вырвался рык, когда она вернулась назад, позволив головке только упереться в тесный вход в ее тело, и, чуть задержавшись, плавно проехалась опять от вершины до основания, вскрикнув.

Ощущения были едва ли не запредельные. Словно меня облизывают сверху донизу, орошая обильной шелковистой влагой. Засранка! Отказав мне в настоящем минете, она вытворяла почти полный его аналог, заменив верхние губы на нижние и заставляя каждым таким обсасыванием-скольжением переживать меня не только реальные ощущения, но еще и фантомные, те, что дорисовало мое голодное воображение. И это был ядерный взрыв мозга. Я, загребая траву и камни, стискивал кулаки и зубы до скрипа, и все силы уходили только на то, чтобы не закрыть глаза. Или я бы кончил в ту же секунду. Даже звука ее дыхания мне было бы достаточно для этого. Скольжение вверх на выдохе, пауза, когда она замирает в крайней точке, сохраняя наш контакт исключительно между дико чувствительным навершием и источником щедро льющейся на него влаги, искушая лишь толкнуться, войти. После — стремительное движение обратно, она покрывает меня своими соками все обильнее с убийственно тихим выдохом. И снова. Снова. До черноты перед глазами, до боли в груди от сдерживаемых криков-приказов, до судорог в мышцах, требующих рывков и толчков."

"И вдруг, как шок, обволакивающее быстрое проникновение, от которого я заорал. И не смог уже заткнуться, добиваемый резкими ударами ее бедер, порочными шлепками плоти о плоть.

Роксана будто использовала меня, как если бы я был просто орудием для ее сосредоточенного самоудовлетворения, и мне крышу рвало от этого. Она брала меня по своему усмотрению. Меня, никогда не знавшего прежде такого, этой пассивной роли. Часть моей натуры бесилась, восставала, требуя вернуть себе контроль, отобрать у этой девчонки власть. Власть ошеломлять меня таким вот… освобождением. Потому что именно на это и было похоже.