Гризли

Устала так или просто всегда спит столь крепко и безмятежно? Губы приоткрыты, щеки порозовели, длиннющие ресницы подрагивают, лоб вон забавно морщит и сопит почти умильно. Во сне — ну чисто куколка нежная, если еще весь этот пирсинг и цвет волос не замечать. А как проснется — кукла сразу уже бесноватая. А мне, зараза, хоть так, хоть эдак — без разницы почти. И так встает, подмывает остановиться, повыкидывать вещи с заднего сиденья, уложить ее туда и разбудить, вылизывая между ног. Я ее там еще не попробовал, и от предвкушения во рту сохло, возил, как дурак, языком по зубам.

— Этот бл*дский кот как-нибудь выключается? Или хоть громкость убавляется у него?

Ага, вот и погремушка вернулась из мира грез. Сразу злая, щека помята, смотрит хмуро. Говорю же — демонова кукла.

— Он устал.

— От нелегкой жизни с таким долбанутым хозяином?

— А ты никогда приветливостью не страдаешь, да?

— С какой стати? Приветливым стоит быть только с тем, кого правда рад видеть. Иначе это лицемерие! — Она сладко потянулась, выгибаясь кошкой на сиденье. Грудь натянула майку, соски обозначились сквозь ткань, как и мой неугомонный рядом с ней хрен.

— А как насчет элементарной вежливости, принятой в обществе?

— Спросил представитель семейства медвежьих, который вместо приветствия при первой встрече пнул меня в бок, при второй — обзывал шалавой и зажимал у стенки, даже имени не спросив, при третьей — трахнул без всякого «здрасти», а при четвертой…

— Мы приехали! — прервал я ее с улыбкой.

Вот по уму мне нужно бы стыд испытывать за то, что все у нас так вот, не по-человечески, но его не было. Гадкая погремушка с момента своего появления не просто оживила меня, а термоядерную реакцию запустила из эмоций. Гнев, похоть лютая, любопытство, ревность, необходимость присвоить, пожалеть, забив на укусы и колючки.

— И ты всерьез думаешь, что я останусь в этой корявой землянке? — насмешливо скривилась Роксана, глядя на дедовскую охотничью избушку и не думая открывать дверь в машине.

На самом деле дом был хоть и небольшим, но крепким, из толстенных бревен и с непротекающей крышей. Зачем я притащил ее сюда? Да затем, что хотел вырвать ее из всего обыденного, где она та, кем привыкла притворяться для всех. Я хочу увидеть ее другой.